Я снарядил небольшой отряд и отправил их выяснить, почему от дозора не поступает больше сообщений. Отряд ушел и через некоторое время из-за холмов, за которыми они скрылись раздались громкие крики и затем все стихло. Я хотел было отправить для выяснения еще один отряд, но не успел: на нас внезапно, как весенний град, обрушилось множество стрел. Обстрел был настолько плотным, что я понял, если велю войску наступать, в этом случае мы потеряем всех своих коней и часть воинов, которая не облачена в доспехи, поэтому я приказал отходить. Две стрелы, одна за другой попали и в меня, и хотя доспехи не позволили им вонзиться в мое тело, тем не менее, сила их удара говорила о мощи руки, пославшей их. Отступив, мы оказались вне пределов досягаемости стрел противника. Я заподозрил пленных в коварном умысле, поскольку они выступали в роли проводников, и возможно предумышленно завели нас в засаду. Однако они клялись, что не знали о присутствии своих соплеменников на тех холмах. Я и сам понимал что самой удобной позицией для нападения на нас были бы именно те холмы. Но я подумал, что пленные всё же могли бы повести нас такой дорогой, где не было бы их соплеменников. Пленные пояснили, что эти холмы обширны настолько, что по какой из их сторон не пойти везде возможно наткнуться на засаду буюров. После отхода я догадался, что причиной молчания со стороны моих дозорных было то, что буюрам удалось захватить их врасплох и в одно мгновение вывести из строя.

Это был второй случай, когда я на себе испытал насколько интенсивно буюры могут осыпать противника градом стрел. В первый раз, как я рассказывал, мы испытали это едва вступив на землю буюров. Оба раза их обстрел был результативным, в первый раз он заставил нас остановиться, во второй — отступить назад. Поступило сообщение от Амира Хусейна о том, что обстановка у него и Карахана спокойная. Он запрашивал об обстановке у нас. Я передал что мы попали под обстрел буюров, засевших на холмах, и были вынуждены отойти. В боевой обстановке я сообщаю нижестоящим начальникам о положении, в котором нахожусь с предельной достоверностью, чтобы они не совершали ошибок, не расслаблялись, получив неверное сообщение и не утратили осторожности.

Как рассказали пленные, жители той страны с детства упражняются в стрельбе из лука. Вначале дети учатся стрельбе из маленьких луков, изготовленных для них взрослыми, став взрослыми они изготавливают свои собственные луки из того самого маслянистого дерева, которое обильно произрастает в том крае. Тетиву для лука также выделывает сам лучник, самая лучшую тетиву можно сделать из кишков горного козла, который также во множестве водится в тех краях. Изготовление лука и стрел, выделка тетивы связаны с целым рядом секретов, которые лучник постигает постепенно. Стрелы буюров не имеют железных наконечников, они у них каменные. В их краю есть сорт гранита, который обтесывают придавая форму наконечника, затем крепят к древку стрелы и такой наконечник пронизывает тело также как и железный. Пленные рассказали что на их родине отмечают три больших праздника — это Навруз (начало нового года по солнечному календарю, который приходиться на день весеннего равноденствия — 21 марта) затем праздник Огня и, праздник, посвященный состязаниям по стрельбе из лука. Навруз отмечают весной, а праздник Огня осенью. Буюры — мусульмане, но до принятия ислама они поклонялись огню, в результате они сохранили многие традиции своей древней религии и поэтому ежегодно осенью они проводят праздник Огня. Поскольку у огнепоклонников имеются храмы огня, я спросил пленных, имеются ли таковые в их стране.