Еще до вступления в город я предупредил военачальников, чтобы не убивали служителей храмов Огня, которые составляли духовенство города, и убивали всякого, кто окажет сопротивление — независимо от того, мужчина это, женщина или ребенок. Когда мы добрались до города, я ожидал, что из домов нас встретит ливень из стрел и камней, однако ничего подобного не произошло, из города не доносилось ни звука, дома отстояли друг от друга на расстоянии, некоторые из них высились над нами и их обитатели при желании могли бы осыпать нас камнями. Однако ни один дом не подавал признаков готовности к сопротивлению. Когда я велел воинам войти в дома, они сделав это, доложили, что в домах никого нет.

Вскоре я узнал, что все жители покинули город, иными словами в нападении на нас участвовали все горожане, а те, кто остался жив и спасся бегством, уйдя в степи, были остатками того населения. Поскольку в городе никого не осталось, не было больше стычек и кровопролития, мы заняли город, не встретив больше никакого сопротивления. Я направился к храму Огня и увидел стоящих у его входа нескольких человек в голубых одеяниях. Я спросил, кто они. Один из тех людей с белой бородой, выделявшийся как старший среди них сказал, что они служители того храма.

Я спросил: «Все население покинуло город а вы почему остались?» Седобородый ответил: «Мы не можем уйти и оставить священный Огонь без присмотра, допустив тем самым опасность его угасания». Я спросил: «А если я погашу ваш огонь, что в таком случае вы будете делать?» Седобородый ответил: «О великий эмир, даже арабы не стали гасить нашего огня, и ты, в руках которого жизнь и имущество несметного числа рабов Божьих, нс делай этого». Я спросил: «Каких это арабов ты имеешь ввиду?» он ответил: «Восемьсот лет назад они напали на страну аджамов (т. е. персов, иранцев), укрепились повсюду и учредили исламскую веру, но не стали гасить Огонь в наших священных храмах, которые были покинуты их служителями».

Я понял, что разговариваю со сведущим человеком. Я сказал, что хочу увидеть их священный Огонь. Он сказал: «Видеть тот Огонь никому не запрещается, однако ты не должен подходить к нему близко, дабы его не коснулось твое дыхание, мы сами также не приближаемся к нему». Я вошел в храм, это было здание, находившееся в жалком состоянии, с помещением, на котором был установлен купол с отверстием, через которое должен был выходить дым. Под куполом, на полу, была установлена большая металлическая, наподобие мангала, чаша с многочисленными отверстиями, на ней горел огонь. Вблизи от огня стоял человек в голубом одеянии, который время от времени подбрасывал поленья в тот огонь, чтобы тот не погас. Я готовился к тому, чтобы увидеть некое пышное зрелище, однако огонь там был более слабым, чем в какой-либо самаркандской деревне.