Наши плотники соорудили пять огромных метательных машин, установив их в том месте, где планировалось засыпать ров. С помощью тех машин, мы сами начали обстрел осажденных камнями и вынудили их значительно ослабить свой обстрел на том участке осады. Это позволило нам засыпать камнями ров и предотвратить доступ воды в намеченную нами часть. После этого работа пошла быстрее и вскоре, мы заполнили грунтом ту часть рва, которая была так важна для нас. Как только это было достигнуто, Шир-Бахрам начал устройство подкопа. Эти работы надо было вести скрытно, осажденные не должны были догадываться о нашем намерении устроить подкоп для разрушения крепостной стены. Дабы отвлечь их, мы предприняли ряд мер, явно показывающих наши попытки перебросить войско через ров и начать штурм стены — устроили деревянные мостки и сколотили высокие лестницы. При создавшихся условиях можно было начать штурм стен, однако зная, что теперь есть возможность их разрушения с помощью взрыва, я не хотел допускать лишних потерь в своем войске.

Шир-Бахрам день и ночь был занят устройством подкопа и однажды он доложил о его готовности, о том, что прямо под крепостной стеной удалось отрыть пространство для порохового погреба, отныне можно было в любое время, когда необходимо, набить его порохом и устроить взрыв.

Шир-Бахрам устроил тот погреб прямо впереди наведенных нами деревянных мостков, чтобы после взрыва воины легко и быстро могли устремиться в образовавшийся пролом.

Для прорыва в город я остановил свой выбор на отряде воинов-четинов, велев облачиться им в доспехи, предвидя, что в момент прорыва мы встретим ожесточенное сопротивление. Как упоминалось, воины-четины были лучшими в моем войске. Они не только не боялись смерти, но и не ощущали боли. Их руки настолько огрубели, что погрузив их в кипяток, они не ощущают ожогов, в этом отношении они бесподобны, ни в одной стране я не встречал таких людей. При всей своей свирепости, это простодушные люди, чтобы держать их в подчинении достаточно знать несколько основных свойств их души. Я надеялся в полной мере воспользоваться переполохом, что возникает после взрыва стены. Тем не менее, я проявил осторожность, пустив вперед четинов, за ними должны были следовать воины Эбдала Гильзайи, искусные в метании боевых крюков.

Пока мы стояли у стен Дели, я все ждал, что вот-вот появится мой сын Саъад Ваккас, поскольку этого не происходило, я направил гонца, который вскоре вернувшись явился ко мне, осыпая себе голову прахом и я понял то, что должен был понять, и сказал гонцу, чтобы он безбоязненно рассказал обо всем как есть. Он поведал: «Твой сын со всем своим отрядом был пленен комендантом крепости Луни — Картаром, который и умертвил его». Я сказал: «Аллах да упокоит его душу, ибо он был достойным сыном и знал, что истинный муж должен обрести свою смерть на поле битвы». Я спросил, может ли гонец поведать о подробностях его гибели. Тот ответил, что подробностей не знает, но одно знает точно, — Саъад Ваккас встретил смерть достойно, без стона и мольбы о пощаде. Я сказал: «Достаточно, пока что я не желаю знать большего, об остальном — потом».