Сражение наших воинов со слонами индусов продолжалось, однако стена из огня не давала противнику возможности наступать, мои лучники обстреливали слонов, утыканные торчащими стрелами, те походили на огромных дикобразов. Пока шла битва, я поручил своему зятю Кара-хану затребовать у военачальников пятьсот добровольцев, готовых идти на смерть, прислать их ко мне, сказав, что им предстоит под моим личным командованием ворваться в город. Слова Божьи «Инна фатахна лак фатхан мубинан» звенели в моих ушах и я был уверен, что если постараюсь, то той же ночью я войду в город.
Пятьсот добровольцев, готовых идти на смерть, облаченные в доспехи, были готовы. Оглядев их, я сказал, что нам предстоит, воспользовавшись возможности), прорваться внутрь города, что сам я лично буду биться с ними бок о бок, руководя их действиями. Я объяснил, что наша задача — захватить ворота и тем самым открыть путь войску для проникновения в город. Сумеем захватить ворота — хорошо, в противном случае, все мы погибнем.
Кара-хану я велел, независимо от того, погибну или буду жив к тому времени когда путь через ворота будет расчищен, вести войско на прорыв внутрь города, не щадить никого, кроме духовенства, ученых, литераторов и искусных ремесленников, захватить город и отдать его в распоряжение воинов, чтобы те поживились добычей и брали в плен мужчин и женщин.
Кара-хан знал, что бесполезно отговаривать меня от личного участия в сражении. Передав ему все те распоряжения, я спешился, потому что знал, атакуя город верхом, мы далеко не продвинемся, кроме того наши кони пугаются слонов, а пешему легче биться и пробиваться в тесных улицах.
Затем взяв в руки саблю и секиру, и обратившись к облаченным в доспехи воинам, я крикнул: «Вперед!» Путь, по которому мы следовали был неровным, на некоторых его участках кипела схватка между нашими воинами и индусами, сидящими на спинах слонов, и нам, чтобы попасть к воротам приходилось с боем пробиваться либо межу ними, либо обходить их стороной. Я раздавал налево-направо удары саблей и секирой и дважды мне довелось рубить хоботы слонам, после чего, каждый из них падая на камни, заваливался набок, а седоки, расположившиеся в беседках, укрепленных на спинах животных, летели наземь. Мы продвинулись вперед настолько, что от южных ворот нас отделяло расстояние всего в каких-то двадцать заръов и на том пространстве больше не было видно никаких слонов.
В это время нам попытался преградить путь отряд из усатых воинов-индусов, вышедших из города. Я закричал: «Инна фатахна лак фатхан мубинан!», и бросился в гущу вражеских воинов, орудуя обеими руками с зажатыми в них саблей и секирой с такой яростью, что сам удивился своей силе и стремительности. Я слышал лязг ударов копий и сабель, ударявшихся о мои доспехи. Я был так разгорячен схваткой, что кричал от возбуждения и мои воины тоже издавали грозный рев, повергая наземь вражеских воинов одного за другим. Шаг за шагом, мы приближались к городским воротам. В тот момент я не задумывался о сохранении собственной жизни. Единственным, что страшило меня было то, что ворота успеют закрыть ещё до того как мы успеем прорваться к ним и тогда нам не удастся попасть внутрь города. Однако этого не произошло и нам удалось оказаться на пороге ворот прежде, чем индусам пришла в голову мысль запереть их.