в христианстве Логос заменил Божественный Фаллос[211]. Святость плоти отмечается через пенис, так как эта часть человеческого тела ближе всего соответствует творческим силам Бога[212]. По мнению одного публициста Иосифа Колышко[213], Розанов считал, что для отождествления с образом Божиим человек должен поклоняться сексу. Те, кто считает секс злом, и особенно те, кто практикует кастрацию, как способ борьбы с плотским грехом (скопцы), уничтожают в себе образ и подобие Божие.

<…>

В рамках философской традиции, отдающей предпочтение практичности над абстракцией, Розанов выделяется тем, что подчеркивает способ, которым идеал становится реальным. Розанова интересует нисходящая активность Неба на Землю, проявляющаяся, в его представлении, преимущественно через фаллос. В этом Розанов во многом принадлежит Серебряному веку и его попыткам, хотя и разными способами, проявить религию через воплощенного человека, а также организованные группы единоверцев. Примером такого подхода были Религиозно-философские собрания, но также и многочисленные jour-fixes <журфиксы[214], фр.>, которые являлись очень важной частью русской культурной жизни того времени. «Розановские воскресенья», «ивановские среды» и собрания на квартире триумвирата Мережковский-Гиппиус-Философов во многом рассматривались как дополнение, а часто и альтернатива традиционным формам религиозных собраний. В то время как участники таких собраний склонны были видеть в них предапокалиптические акты общения «истинно верующих», внимание которых обращено на Конец Времен, для Розанова такого рода активность лишь подчеркивала потенциальное разделение духовного и земного.

Это одна из причин, по которой Розанова привлекает еврейская религия, <в которой большое внимание уделяется телесности>. Еврейское слово, обозначающее человека, «нефеш», изначально понималось как плоть и дух, как «нераздельные составляющие личности»[215]. Верующий еврей видит тело «почти как таинство — его употребление и отношения (особенно сексуальные) символизируют отношение к Богу и правильный порядок творения». Розанов в своих писаниях озвучивает точку зрения, что еврейская мысль всегда противостояла тенденции западной философии, увековеченной Платоном, Декартом и Гегелем, почитать идею вещи выше самой вещи. Более того, он утверждает, что эсхатология отсутствует в еврейской мысли. В Ветхом Завете нет «идеи конца» и нет упоминания о «загробном существовании». Еврейское богослужение носит физический характер, тогда как православная молитва по существу словесна и оторвана от земной жизни. Почему, — задается он вопросом, — религия должна быть принята как абстрактная идея, а не факт реальной действительности?