«Мне не нужна „русская женщина“ (Некрасов и общественная шумиха), а нужна русская баба, которая бы хорошо рожала детей, была верна мужу и талантлива. Волосы гладенькие, но густые. Пробор посередине, а кожа в проборе белая, благородная. Вся миловидна. Не велика, не мала. Одета скромно, но без постного. В лице улыбка. Руки, ноги не утомляются. Раз в году округляется» («Сахарна»).

«Мне не нужна „русская женщина“ (Некрасов и общественная шумиха), а нужна русская баба, которая бы хорошо рожала детей, была верна мужу и талантлива.

Волосы гладенькие, но густые. Пробор посередине, а кожа в проборе белая, благородная.

Вся миловидна. Не велика, не мала. Одета скромно, но без постного. В лице улыбка. Руки, ноги не утомляются.

Раз в году округляется» («Сахарна»).

Розанов сознательно сталкивает два идеологических гендерных проекта — неонароднический и либеральный, а внутри модернистского художественного проекта, который реализовывался либо как андрогинный, либо как неопримитивистский, становится на сторону последнего[209],

— постулируя в нем свой главный тезис: женщина — жрица ФАЛЛОСА [210]: Теперь: существо х. я мы вообще не знаем, не понимаем. Из мужчин лишь s-ты <гомосексуалисты>, «влекущиеся к тому, как женщины» — уразумевают его, а мужчины вообще и нормально «никакого внимания не обращают» на свой орган и воистину «плюют на него», т. е. суть как бы жиды в момент отречения от жидовства. Х..я если не понимают, то чувствуют (кроме s-тов) еще женщины. И поразительно, что «в мире ведь вообще женщины религиознее мужчин». «У русских религия и содержится женщинами». Отсюда — поповство. Почему не женщины «служат литургию». Ведь «в Господе Иисусе нет мужеск<ого> и женск<ого> пол<а>». Да. Но женщинам нужен «кумир», «почитаемое»: и они неуловимым гипнозом и тайными слезами заставили петь и читать литургию не попиху, не «бабу» — им не интересную, а «попа». «И одели его в ризы, и украсили его литургию, п. ч. он есть МУЖЧИНА», почитаемое, главное. Теперь слушайте: по естественному устроению пола и вслед ему воображения женщина о х. е приблизительно так же много и постоянно думает, как жиды по устроению своей религии (обрезание): т. е. женщины естественно как бы «обрезаны» в душе и умоначертании своем. И вот чудо: оне-то и религиозны. Любят молитву. Слезливы. Нежны. Etc [РОЗАНОВ-СС. Т. 29. С. 360–361].

— постулируя в нем свой главный тезис: женщина — жрица ФАЛЛОСА [210]:

Теперь: существо х. я мы вообще не знаем, не понимаем. Из мужчин лишь s-ты <гомосексуалисты>, «влекущиеся к тому, как женщины» — уразумевают его, а мужчины вообще и нормально «никакого внимания не обращают» на свой орган и воистину «плюют на него», т. е. суть как бы жиды в момент отречения от жидовства. Х..я если не понимают, то чувствуют (кроме s-тов) еще женщины. И поразительно, что «в мире ведь вообще женщины религиознее мужчин». «У русских религия и содержится женщинами». Отсюда — поповство. Почему не женщины «служат литургию». Ведь «в Господе Иисусе нет мужеск<ого> и женск<ого> пол<а>». Да. Но женщинам нужен «кумир», «почитаемое»: и они неуловимым гипнозом и тайными слезами заставили петь и читать литургию не попиху, не «бабу» — им не интересную, а «попа». «И одели его в ризы, и украсили его литургию, п. ч. он есть МУЖЧИНА», почитаемое, главное. Теперь слушайте: по естественному устроению пола и вслед ему воображения женщина о х. е приблизительно так же много и постоянно думает, как жиды по устроению своей религии (обрезание): т. е. женщины естественно как бы «обрезаны» в душе и умоначертании своем. И вот чудо: оне-то и религиозны. Любят молитву. Слезливы. Нежны. Etc [РОЗАНОВ-СС. Т. 29. С. 360–361].