Философские и сексуальные воззрения Розанова вступали в противоречие со взглядами позднего Толстого, Соловьева, Гиппиус и Блока — основных героев «Эротической утопии». Прежде всего, <…> он упорно отстаивал ценности брака, детородного секса и патриархальной семьи — в противоположность одновременно страху и экзальтации своих современников перед концом природы и истории. В этом отношении его воззрения напоминают раннего Толстого, символом которого стала пеленка с желтым пятном, венчающая художественное здание «Войны и мира» [МАТИЧ. С. 53].
В отличие от христоцентризма, на котором базировались их метафизические воззрения, Розанов в своих заявлениях выступал с догматических позиций Ветхого Завета. Опираясь на авторитет Отца, он проводил линию жесткой критики Сына, который, заявив:
Не думайте, что Я пришел отменить закон или сказанное в книгах пророков; Я пришел, чтобы исполнить, а не отменить (Мф. 5:17),
Не думайте, что Я пришел отменить закон или сказанное в книгах пророков; Я
— на самом деле, по утверждениям Розанова, его извратил, — в первую очередь в части важнейшей с точки зрения «философии жизни» заповеди «Плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1:28)[242].
В своем полемическом запале Розанов основной акцент делает на том, что все христианские святые воспринимают природу как нечто, противостоящее Духу, т. е. по сути своей врага, с которым следует сражаться. Во вражеском ряду в первую очередь оказывается телесность — как средоточие плотской греховности. Если согласно христианскому учению Христос произошел от «бессемейного зачатия», отчего его тело обладает особенными качествами, нежели тело любого «тварного существа», то Розанов-христоборец именно «семя» кладет в основу своей гендерной метафизики, — см., например, его статью «Семя и жизнь» (в сборнике «Религия и культура» [РОЗАНОВ-СС. Т. 26]). По убеждению Розанова иудаизм и в придачу к нему древние восточные религии[243], в отличие от христианства суть «религии жизни»: осеменения-зачатия, рождения, преизбыточествующей плоти, телесного здоровья и цветения. «СЕМЯ», по Розанову, краеугольный камень иудаизма, залог Завета Авраама с Б-гом. Оно же им
толкуется как «муже-женское слагание Космоса», в котором имеет место предзаданная целесообразность единства полов. Размышления по поводу египетских изображений Озириса (лежащего в гробу с эрегированным пенисом) приводят его к мысли о том, что человек «умирает весь, в полном составе души и тела, за исключением ростка, живчика, семени…». Египет был ему близок: «Потенция — это есть зерно египетское. Это = „семя“, „семечко“, „капелька“, выбрызгиваемая из фалла: самая сущность он…»[244]. Вследствие таких взглядов Розанов — антихристианин («русский Ницше»), ибо для него тело не есть машина страдания, напротив, — это источник любви и наслаждения, которому стоит доверять [ЧЕТВЕРИКОВА. С. 15].