толкуется как «муже-женское слагание Космоса», в котором имеет место предзаданная целесообразность единства полов. Размышления по поводу египетских изображений Озириса (лежащего в гробу с эрегированным пенисом) приводят его к мысли о том, что человек «умирает весь, в полном составе души и тела, за исключением ростка, живчика, семени…». Египет был ему близок: «Потенция — это есть зерно египетское. Это = „семя“, „семечко“, „капелька“, выбрызгиваемая из фалла: самая сущность он…»[244]. Вследствие таких взглядов Розанов — антихристианин («русский Ницше»), ибо для него тело не есть машина страдания, напротив, — это источник любви и наслаждения, которому стоит доверять [ЧЕТВЕРИКОВА. С. 15].

Напротив, уничижающее плоть во имя Духа христианство, особенно русское православное, в представлении Розанова есть религия умирания, «сладкой смерти».

Христианство для Розанова — слишком спиритуалистично, односторонне спиритуалистично, в сущности, враждебно быту и бытию. Розанов не доверял высоким материям, он называл христианство номиналистичным — чисто словесным построением, чуждым человеку на всех его путях. <…> Пол для него — святое, граница и соединение человека с Богом. Пол Розанова семейный, творящий, а не стороннее развлечение. Он, например, настаивал на добрачной невинности девушек, видел тут некую метафизику [ПАРАМОНОВ-ТОЛ].

Христианство для Розанова — слишком спиритуалистично, односторонне спиритуалистично, в сущности, враждебно быту и бытию. Розанов не доверял высоким материям, он называл христианство номиналистичным — чисто словесным построением, чуждым человеку на всех его путях. <…> Пол для него — святое, граница и соединение человека с Богом. Пол Розанова семейный, творящий, а не стороннее развлечение. Он, например, настаивал на добрачной невинности девушек, видел тут некую метафизику [ПАРАМОНОВ-ТОЛ].

Из такого вот рода идейной убежденности, по нашему мнению, и тянуться корни розановского пансексуализма, включающего в себя и фаллоцентризм и, несомненно, как качество его личности, визионерскую эротоманию. Говорить же в контексте «проблемы пола» о каком-то христианском, а тем более православном ее видении Розановым явно не приходится. Все вышеизложенное свидетельствует о том, что:

Розанов — мыслитель, придерживающийся языческой трактовки пола, которой свойственна культивация чувственно-телесной природы, «беспредел» чувственных наслаждений [ЧЕТВЕРИКОВА. С. 15].

Розанов — мыслитель, придерживающийся языческой трактовки пола, которой свойственна культивация чувственно-телесной природы, «беспредел» чувственных наслаждений [ЧЕТВЕРИКОВА. С. 15].