Дальнейшие его откровения на сей счет также демонстрируют явно повышенную, в сравнении с проявлениями типичной маскулинностью[237], степень «зацикленности» на своем пенисе:

Бог сказал Аврааму: «Он пусть будет открыт (не закрыт кожею): Я так люблю, и ты мне так нравишься». Иудеи, которые, конечно, себя-то знают, не обрезывают младенцев с открытою головкою: а когда и после обрезания кожа опускается — они повторяют обрезание (спор с Аппионом Иосифа Флавия). Значит, все дело в visus membri <виде члена, лат.> для кого? Не для родителей же, и не для жены, которая может сама открыть, а для Бога! Это-то очевидно! <…> Но возвращаясь к Платону в его явно учительском и любящем отношении к Федру [238]: я думаю, в fallus'e заключен мировой «фетиш», природный «фетиш», раз истинно то волнение, какое овладело Платоном. <…> В «дедушкин возраст» у всех мужчин пробуждается воображение к faillis'y, чувство к нему, желание его, и именно — пассивное, через желание служить: и через vulv'у дочери каждый и «становит лампаду» перед юношею, о чем пишет Платон. И вообще ниже пояса я не ТаПичен, не vuIv'hct даже: но выше пояса я и fall’ист и vulv’ичен — и это для меня поистине есть фетиш. Мне кажется, у меня мозг fall’образен и особенно vulv’ообразен, — правая 1/2 его — faillis, левая — vulva: и их соотношение напоминает мне душу, особенно во время писания, да и всегда, в свободную минуту. Но как я «писатель» — то ниже пояса все довольно бездеятельно и даже равнодушно. Как я рад, что Вы единственный <…> понимающий Ф<АЛЛ> и ktelc;[239]. Ведь без этого невозможно НИКАКОЕ понимание античного мира, кот<орый> весь был пропитан чувством ф. и кф. Кстати: головной убор из фаллов — существует, разве Вы у меня не видели в египетских снимках? Мое — абсолютное согласие (достижения древо жизни, фаллы). А знаете, ученым «в голову не приходило», что фаллом «наивные люди и звери» совокупляются, и они знают его только как орган соитья. Честное слово. Т. е. «знают-то они знают», но как бы за стеной, глухо, «на себя никогда не оглядываясь», у товарищей по науке естественно никогда не видав фал. ορδθς <истинный, настоящий, греч.>. И т. д. В «Люд. лун. света» я первый раз стал соображать, что Бюхнерам[240] «в голову не приходит», что ЕСТЬ фаллы на свете, или как говорил один (единственный) удачный поляк в Симбирске: «Есть русское наречие х…». И от этого доходя до фаллизма в древности, «готовые слова», какие-то ватные и туманные, и ничего живого с ними не соединяют. Есть 2 корня. 1) жалость, боль = христианство; 2) фалл, приятность = язычество но в общем у меня действительно есть внутреннее желание с коим параллельно идет и «дух сочинений», чтобы все люди вместе были, были больше расположены к совокуплению, чтобы фаллы поднимались энергичней и, м. б., несколько чаще, чем теперь, также и ктыфы <здесь — вульвы>, и чтобы вообще артериальной крови поприбавилось, венозной поубавилось, и t° человечества повысилась. А потому пусть так и формулируют: хочется зан<иматься> онан<измом>. Только надо вот еще что заметить: жизнь древних не была бы «загромождена (Ваши слова) фалл<осами> Памяти», если б они не были вообще и всегда приятны своим видом (как теперь неприятны, и купающиеся закрывают части эти). Можно даже тут (м.б.?) провести разницу: фалл. б<ыл> и мужчинам и женщ. приятен, а κτεις <здесь — вульва> явно не была приятна, п. ч. все-таки деформировалась в изображениях. Или она была таинственна? И теперь самки хвостом прикрывают. Я не понимаю, что это и почему. Кобели хвастаются обнаженным фалл<ом>, вытягивают его, напр. перед людьми, ложась на спину. Разница эта очень любопытна. В конце концов (моя мысль) женщина таинственнее и лучше (нас). Собственно, кроме «х. я» в юдаизме НИЧЕГО еще не содержится. И в очищенности-то, изоляции — и суть и глубина и сила Израиля. Они выделили существенное, а все другое только рассматривают кож «прилагательное». Теперь: существо х. я мы вообще не знаем, не понимаем. Из мужчин лишь s-ты, «влекущиеся к тому, как женщины» — уразумевают его, а мужчины вообще и нормально «никакого внимания не обращают» на свой орган и воистину «плюют на него» <а>. Х..я если не понимают, то чувствуют (кроме s-тов) еще женщины. <…> Если мы посмотрим на устроение «его», то мы увидим, что он состоит из цилиндра: a caput его (суть сутей), во 1-х, есть прообраз устроения головы животных (поразительное сходство) и, с другой стороны, это прямо — объемом, величиной, формой — есть как бы насаженный на коровий рог детский сосок, соска. Сходство и приспособление, в природе вещей лежащее, до того разительно — что нужно оставить всякие сомнения. И поразительно, что этого нет ни у быков, ни у лошадей, ни у кого, а только у homo sapiens[241]. А совокупление — есть у всех. Форма головки абсолютно не нужна для совокупления. Именно у человека, и у одного только человека, х. я создан не для одного совокупления, а для милования. «Милый» — не у быка, не у жеребца, а только у мужчины. Отсюда ясно, что действительно в «историю сотворения мира и человека» включена идея и суть и вдохновение к «s». И это-то и есть ноуменальная тайна мира. Теперь женщина: да она без «s» сотворяет то, что делается в «s», — sua sponte <По естественной воле (лат.)> и никем не наученная. А с другой стороны: «если женщины так нас ласкают», то уж это прямо есть переход к «s», ибо суть не в ласкающем, а в ласканьи [РОЗАНОВ-СС. Т. 29. С. 207–208, 213, 215, 269–270, 281, 302, 360–361].