Первый секретарь ЦК КПБ Белоруссии заслуживал того, чтобы за успехи республики в социалистическом строительстве, за высокие производственные результаты «Звезду» вручили раньше, а не в честь шестидесятилетия со дня рождения. Он понимал, что неслучайно одному первому секретарю вручают награду через пять-шесть дней после указа всенародно, в Кремле, а ему — через пять месяцев в зале приемов ЦК КП Беларуси.

Надо иметь большое мужество, крепкие нервы, чтобы все это выдержать, не сорваться. Другой человек опустил бы руки, а он находил утешение в работе, таил в сердце обиду, никому не показывал свою подавленность, растерянность.

Ряд членов Политбюро хорошо относились к Машерову, в отличие от брежневских приближенных. Например, уважал его «украинский» Щербицкий, хотя временами и завидовал успехам, как он выражался, «малой» Белоруссии. Находил он понимание у секретаря ЦК КПСС Долгих, у Андропова и Громыко, других влиятельных членов Политбюро.

Да, многие люди предрекали, что Машеров станет секретарем ЦК КПСС, членом Политбюро, возможно, сменит Брежнева.

Теперь доподлинно известно, что роль преемника предназначалась другому - Г. Романову, первому секретарю Ленинградского обкома партии, за кем признавали несомненный ум, сильные волевые и профессиональные качества. Именно его, своего ближайшего политического соперника, члена Политбюро и секретаря ЦК КПСС, в июле 1985 года «в связи с уходом на пенсию по состоянию здоровья» «устранит» будущий генсек - Михаил Горбачев. Дорого обошлось Григорию Васильевичу пребывание в роли будущего преемника. А может быть, он заплатил своей политической карьерой за слабость престарелого Леонида Ильича к сердечным откровениям со своими ближайшими соратниками и иноземными коллегами.

И, конечно же, не только не помышлял он, но был категоричным, очень раздражался, когда слышал высказывания, предложения отдельных товарищей из руководства ЦК КПСС о выдвижении на кремлевский олимп Машерова.

При вручении ему «Звезды» Героя Социалистического Труда в своей речи генсек подчеркнул: «…вы сложились как местный деятель». Тем самым дал понять, чтобы «местный» Машеров не рассчитывал на перевод в Москву. О каких теплых взаимоотношениях между ними можно вести речь хотя бы за два года до гибели Машерова? Разве искренними коллегами по Политбюро расстались они после вручения Минску «Звезды» города-героя? Вот что вспоминает об этом писатель Иван Шамякин:

«Интересный финал нахождения Брежнева в Минске. Вечером был прием в ресторане ”Журавинка”. На двух этажах собралось человек восемьсот. Я сидел недалеко от “президиума” и внимательно следил за гостем: понадобятся детали, как-никак я летописец своего времени. Тост Машерова тезисно повторил его речь.