Удручала Машерова задержка с вручением награды Минску. Правда, все обиды он держал в себе, никогда не высказывал их, все ждал... Четыре года ждал. И относился к своей последней награде как-то раздраженно, не любил, как однажды признался жене, вторую «Звезду».

Однажды, отъезжая в столиду, сказал:

— Не уеду из Москвы, пока не решится вопрос. Мне стыдно возвращаться в Беларусь, потому что люди неправильно поймут. И так идут разные кривотолки…

А. Аксенов, бывший Председатель Совета Министров республики, рассказывал, что причиной задержки награды Минску было плохое здоровье Брежнева. Такому оправданию верили. Но вручение настолько затянулось, что минчане почувствовали неуважение к нашей столице и ее жителям. Подробности этого щекотливого вопроса Александр Никифорович узнал попозже от первого секретаря Тульского обкома партии Юнака .

…Однажды вечером позвонил Юнаку из Москвы Брежнев и спросил, как он отнесется к тому, если Генеральный приедет и вручит Туле «Золотую Звезду» города-героя. Разговор состоялся через несколько дней после опубликования указа о награде… «Мне как-то неудобно перед белорусами — Минск уже давно ждет награду», — ответил ему. А Брежнев в ответ: «Пусть Машеров и минчане еще три года с метелкой в руках чистят свой город».

Рассказывая это, Юнак засмеялся.

В разговорах с секретарями ЦК КПБ Машеров открыто критиковал Брежнева за бездействие, которое все больше и больше погружало нашу страну в застой, способствовало топтанию на месте. Он часто повторял: «Брежнев спит себе в шапку, а дело разваливается». Об этом, понятно, докладывали генсеку. Ему не нравился темпераментный белорусский лидер, его напряженный стиль работы. Хотя на людях тот старался быть приветливым с Брежневым, иногда излишне угодливым...

И вот 25 июня 1978 года, через четыре года после указа о награждении Минска, приехал в Беларусь Брежнев.

Народный писатель Беларуси Иван Шамякин рассказывал: «Утром встречали поезд. Лето. Теплота. Настроение окрыленное. Члены ЦК, министры рассказывали анекдоты. Я наблюдал за Машеровым и заметил, что он нервничает. Не удивительно: он хозяин, и ему надлежит принять самого высокого гостя… Подошел короткий поезд. С какой точностью остановился! Салон-вагон ровненько напротив входа в вокзал. Оттуда сразу же, как в сказке, выкатилась ковровая дорожка. Спускался Леонид Ильич тяжело, его поддерживали, хотя ступеньки, заметил я, были сделаны специальные - до самой платформы. Дети поднесли цветы. Машеров сказал короткую приветственную и… достойную речь. Косматые брови генсека натопорщились, мне показалось, что он чем-то недоволен. Чем? Мало почестей при встрече? Но что еще можно было придумать? Ритуал отработан за многие годы...»