И вот все российские послы получают циркулярную телеграмму примерно такого содержания: если в подведомственные вам консульские подразделения обратится российский гражданин А. Быков, под любым предлогом воздержитесь от заверения представленных им документов и незамедлительно информируйте об этом Центр. Как и положено, я расписал ее заведующему консотделом посольства с пометкой: сообщите об этом также в Подгорицу. А там как раз начало функционировать наше генконсульство. На тот период весь его штат составлял только сам генконсул. Я с ним познакомился в Белграде, и впечатление он на меня произвел не ахти какое – не слишком пожилой человек, но какой-то вялый, апатичный. Ну что поделаешь, не я же его назначал.

Где-то через пару деньков после получения циркулярного указания сидим мы вечером с женой у телевизора и слушаем новости. И вдруг, среди прочего, в них сообщается, что в Красноярский избирком доставлено заверенное в одном из российских консульских учреждений заявление от Быкова. Опля, говорю я, кто-то из наших коллег прокололся. Ну а вскоре выясняется, что этим «кто-то» оказался я сам, а точнее наш завконсотделом, который вовремя, из-за плохой телефонной связи, не смог дозвониться до генконсула в Подгорице. А тот, ничтоже сумняшеся, принял Быкова и исполнил возложенные на него по праву нотариальные действия. Мне пришлось писать объяснительную записку в Москву, правда, особо уж меня не журили – бомбардировки лишь недавно окончились. А затем выяснилось, что заверенные бумаги оказались недействительными. Наш растяпа генконсул умудрился зарегистрировать их под одним номером, а это юридически было недопустимо.

Про Черногорию, разумеется, я мог бы написать еще много всяких историй. Ездил (несколько раз на машине), а правильно будет сказать – летал я туда довольно часто. В основном по служебным делам, но иногда и отдохнуть накоротке на черногорских курортах тоже доводилось. Но пора возвращаться к белградским будням. В применении к определенному периоду – где-то около года – я, наверное, могу употребить это слово.

Под ним я понимаю обычную дипломатическую работу, а ее хватало. И делегации из Москвы частенько наведывались, в мае, например, с первым официальным визитом в Белграде побывал Евгений Максимович Примаков. Позднее он прилетал туда и в том же качестве министра иностранных дел, и уже будучи Председателем правительства. И других каждодневных забот было немало. У меня сохранилось досье с вырезками газетных статей и фотографий, освещающих разные моменты из двусторонних российско-югославских мероприятий, в которых посол принимал непосредственное участие. Но в главе о Шри-Ланке я, кажется, с ними слегка переборщил, а посему сейчас копаться в них не буду. Обычно, за довольно редким исключением, в пятницу вечером водитель оставлял у калитки посольства небольшую, но весьма комфортную автомашинку (она была как бы закреплена за мной в личном качестве). Я садился за руль и отправлялся в резиденцию. По субботам и воскресеньям мы катались на ней по Белграду и его окрестностям, знакомясь с новыми для нас местами.