Была у меня и еще одна каждодневная нагрузка. С самого приезда я принялся за изучение сербского языка (жена брала уроки три раза в неделю). В принципе для нашего брата, русского, он достаточно легко изучаем. Но со множеством оговорок. И грамматика посложнее будет (я, правда, сразу же сказал нашему преподавателю Гордоне, что в ее дебри особо залезать не буду), и, главное – весьма значительное количество так называемых «ложных друзей». Это когда слова звучат для нашего уха вроде бы понятно, а на самом деле обозначают совершенно иное. Примеров приводить не буду. Кто заинтересуется, может заглянуть в Интернет.

Упомяну только об одном забавном казусе. Был я на мероприятии с моим выступлением (через переводчика) в торгово-промышленной палате. По его окончании в соседнем зале был сервирован коктейль-фуршет. Обслуживали его симпатичные девушки, одетые в национальные костюмы. Переводчик куда-то ненадолго отлучился, оставив меня одного. Я первым делом достал сигареты и закурил. Огляделся и нигде не увидел пепельницы. Полагая, что уже в достаточной степени овладел сербским, произнес следующую фразу: «Девойки, молим вас, да пронаджите за мене неку пепе-люгу». В моем понимании она означала: «Девушки, прошу вас, найдите мне какую-нибудь пепельницу». Сербки смущенно заулыбались, но никто из них за искомым предметом не отправился. Я вновь настойчиво повторил свою просьбу. Эффект тот же. И тут, наконец, появился помощник.

– Юрий Михайлович, – спросил он, – вы что хотите?

– Да вот пепельницу прошу, а мне ее не дают.

– Пепельница по-сербски будет «пепеляра», а «пепе-люга» – это Золушка. Так что понятно – никто из них эту роль на себя взять не осмелился.

Заканчиваю этот пассаж утверждением, что сербский язык я «манье-више» (перевод: «менее-более») все же осилил. На серьезные беседы ходил, правда, всегда с переводчиком, но прибегал к его помощи к концу пребывания все реже и реже. На последней, довольно долгой прощальной беседе с Милошевичем вроде бы даже ни разу не воспользовался его услугами.

Рассказывать о недолгом «безбедном» пребывании в Югославии можно было бы еще много. Но, чувствую, все же надо остановиться. Поэтому лишь о некоторых сюжетах.

На посольство в Белграде были возложены обязанности помогать российской отдельной военно-воздушной десантной бригаде в Боснии и Герцеговине, входящей в состав международных миротворческих сил. В основном это касалось содействия материально-технического характера. Этим занимался наш военный атташе. Но и мне случалось неоднократно выезжать в Углевик, где была расположена его штаб-квартира. Проводил «политические брифинги» с офицерским составом, выезжал ознакомиться со служебными и бытовыми условиями жизни десантников на заставах. У нашей бригады был только наземный транспорт, и поэтому однажды командующий бригадой генерал-лейтенант Николай Викторович Стаськов, с которым у меня сложились дружеские отношения, обратился к своим американским коллегам с просьбой выделить для меня вертолет, чтобы я с воздуха мог поглядеть на весь район, где следили за порядком миротворческие силы. Американцы просьбу удовлетворили. Надо заметить, что их вертолет оказался гораздо комфортнее тех, на которых мы летали с Козыревым в Таджикистане. А сам облет был впечатляющим: с одной стороны красивейший природный ландшафт, а с другой – ужасающие руины, оставшиеся от многочисленных военных действий.