– Юрий Михайлович, Юрий Михайлович, – услышал я взволнованный, прерывающийся голос Пилипсона. – Вы не волнуйтесь – Николай Николаевич жив!

– Что случилось, Юра? – в свою очередь закричал я.

– Разбился он очень сильно, – последовал ответ.

– Где вы сейчас?

– В санитарной машине выехали в Белград. Вы только сообщите мне, куда нам там следовать.

Сам я был в полной сумятице: что делать, к кому обращаться? В итоге удалось разыскать дома министра иностранных дел Живадина Йовановича. Кратко изложил ему суть дела. Тот внимательно выслушал и сказал, что вскоре перезвонит. Минут через двадцать он сообщил, что везти Афанасьевского надо в военно-медицинскую академию. Там его будет ждать лучший в стране хирург-травматолог – ученик нашего знаменитого Илизарова из Кургана. Сообщил я об этом Пилипсону (как хорошо, что в те времена уже существовали мобильные телефоны) и выехал в знакомую мне академию, к которой мы с женой и сами были прикреплены.

Вскоре туда подъехала санитарная машина с Афанасьевским и Пилипсоном. Коля выглядел очень плохо – белый как снег от потери крови, абсолютно неподвижный, но в сознании. Его сразу же отвезли в операционную. Сама операция длилась несколько часов, которые я провел в томительном ожидании. Юру отправил домой, выслушав его рассказ о произошедшем. Он был весьма краток: Николай Николаевич пару раз благополучно спрыгнул и полетал. На третий раз, когда побежал со вскинутым парапланом, зацепил его край за какую-то корягу и с размаху врезался в острый уступ скалы. Одна нога была полностью разбита.

Я дождался конца операции уже поздно ночью, но главное – с облегчением узнал, что прошла она успешно и жизни Афанасьевского вроде бы ничего не грозит. На несколько часов вернулся в резиденцию, а рано утром позвонил в Москву, чтобы доложить руководству о случившемся. Затем снова отправился в академию.

Коля уже отошел от наркоза, но был еще крайне слаб. Разбитая, но склеенная по методике Илизарова нога была подвешена на какой-то крюк. Тем не менее держался он молодцом. Обговорили, в частности, что делать с его женой Ларисой, которая должна была прилететь через несколько часов. Условились, что я ее встречу и аккуратненько, не драматизируя, проинформирую о произошедшем. Рядом с кроватью на тумбочке стоял телефон, до которого Коля мог дотянуться. Я сразу же забил его номер в свой мобильник.

Вскоре отправился в аэропорт. Там меня допускали к нашим самолетам вплоть до входных дверей. Встретил вышедшую из них Ларису, которая никак не ожидала меня увидеть, и скороговоркой сказал: «Здравствуй, Лара, Коля тебя встретить не смог, он сломал ногу». Сначала она, ошарашенная, не смогла врубиться. Потом сразу спросила: что, летал? Вместо ответа я сунул ей в руки мобильник с уже набранным номером телефона: на, поговори с ним сама, он тебе все объяснит.