Теперь буквально несколько слов о дипкорпусе в Белграде. Он был весьма многочисленным и с большинством коллег у меня были налажены неплохие рабочие взаимоотношения. Упомяну только о нескольких из них.

Послом Белоруссии был Валерий Брилёв – не новичок в Югославии. В первый свой заезд туда он являлся сотрудником советского Культурного центра и имел диппаспорт второго секретаря посольства. Валера и его жена Марина, несмотря на свой новый высокий посольский статус, вне службы оставались полноправными членами нашего коллектива (ведь Союзное государство, а?). Частенько проводили выходные дни у нас в резиденции, вместе с нами отмечали встречи Нового года или участвовали в других праздничных мероприятиях.

Очень близким нам приятелем был посол Чехии Иван Бушняк (ударение в имени на первом слоге). Никогда не забуду, как однажды, сидючи у нас на ужине, он с недоумением вопрошал: «И как это меня до сих пор держат послом? Мало того, что я в МГИМО учился и русским языком владею как родным, так я ведь к тому же не чех, а словак!» По возвращении в Прагу он продолжал работать в чешском МИД и был хорошо знаком с российским послом Алексеем Федотовым. Несколько лет тому назад Леша сообщил мне, что Иван (он сейчас в отставке) приехал в Москву и интересовался мною. Мы встретились и с удовольствием посидели с ним за очередным ужином, но уже не в белградской резиденции, а в нашей скромной московской квартирке.

И, наконец, о последнем коллеге – после Франции Станисласе Фильоле. Прямо признаю, мушкетерской внешностью он не отличался. Небольшого росточка, довольно упитанный, нос картошечкой. По матери в нем текла славянская – польская – кровь. Видимо, частично этим и объяснялись его симпатии к сербскому народу. У меня с ним сложились добрые отношения. Довольно регулярно мы ланчевали вдвоем, обсуждая в достаточно откровенной атмосфере (насколько это позволяла все же его принадлежность к натовскому государству) различные текущие проблемы. Помимо прочего, и от самих бесед на французском языке я получал удовольствие.

Как-то однажды он спросил меня:

– Юрий, а ты когда последний раз был во Франции?

– Да весьма давненько – годков этак тринадцать тому назад, – был мой ответ.

– Это почему же так? Как я понял, ты любишь нашу страну, ее культуру. Неужели за такой срок не нашлось оказии, чтобы вновь посетить знакомые места?

Скрывать мне особо было нечего. Список сорока семи советских дипломатов, высланных из Франции, в коем фигурировала и моя фамилия, неоднократно публиковался. Поэтому без утайки напомнил собеседнику об этой давней истории. Даже с некоторыми комментариями: «Неужели в вашей ДСТ (контрразведка) было неизвестно о моих предыдущих должностях: помощник послов Зорина и Абрасимова во Франции, помощник заместителя министра иностранных дел Фирюбина? Или они полагали, что на них мог находиться сотрудник внешней разведки?» Фильоль выслушал меня с сочувствием, но в детали особо не вдавался. Через некоторое время он уехал на недельку в служебную командировку в Париж. На следующий день после возвращения в Белград мы с ним увиделись на каком-то приеме. Он тут же бросился ко мне и после взаимных приветствий сразу перешел к делу: