Я говорю: «Я воспитывался в детском доме после смерти родителей, хочу создать городскую организацию вашего подчинения. Значит, я буду ваш сын по номенклатуре».

— А что ты хочешь сделать?

Я объяснил. Иван Павлович подумал и говорит:

— Название неудачное. «Терпсихора — психи хором». Может быть, общество имени Улановой?

— Знаете, она еще жива…

— Ты мне вот что, — сказал мэр, — привези из Москвы разрешение Института государства и права. Привези заключение, что это не липа, а действующее законодательство.

(Селезнёв над этой историей долго хохотал, когда потом меня слушал.)

Я поехал в Институт государства и права. Напугал бедную Ямпольскую, доктора наук, профессора. Говорит, когда издавали книгу, ее запрещали именно в этой позиции, чтобы не возбуждала никого: «Я не могу вам дать эту справку. Идите к директору института». Удалось встретиться с зам. директора. Он сказал: «Ни в коем случае. Мы не имеем права выдать справку, потому что это получится методическое изыскание, это история. А нам запретили воодушевлять людей на создание первичных общественных организаций без вышестоящего звена».

(Селезнёву страшно понравилось, что в 1973 году — незаметно, бесшумно — это было сделано всё-таки легально.)

Но как всё получилось в итоге? Мэр города мне сказал: «У меня жена любит Васильева и Лиепу, очень любит балет „Спартак“. Если ты добьешься, что „Спартак“ будет у нас тут поставлен, я поверю. И тогда мы быстро зарегистрируем твою организацию».

Я поехал в Большой театр. Борис Лавренёв, корреспондент ТАСС, балетный обозреватель, узнал о замысле и опубликовал в многотиражке Большого театра интервью со мной. Я там стал знаменитым…

У Алференко всё получилось. Ему помогли Галина Уланова, Владимир Васильев, Марис Лиепа, Юрий Григорович и другие известнейшие люди. «Терпсихора» сделала свое дело и превратила Новосибирск в культурный город мирового значения. Геннадия Алференко с нетерпением ожидали иные возможности.

Он их использовал сполна. Каким образом? С помощью своего тезки — Геннадия Селезнёва. О чем мы и говорим с Лепским:

— Когда я был назначен ответсеком «Комсомолки», — рассказывает Юра, — мы достаточно долго говорили с Селезнёвым о том, что будем делать. У секретариата «КП», помимо всего прочего, был неизменяемый статус штаба всяких идей и придумок. И надо было предложить не просто какой-то материал, рубрику, раздел, а нечто абсолютно, принципиально новое. Мы стали думать. Тут я и вспомнил про Алференко.

«Тащи его в Москву, — сказал Селезнёв. — Я хочу с ним познакомиться». Я понятия не имел, в каком качестве он мог бы нам пригодиться в «Комсомолке». Но здесь всё придумал Геннадий Николаевич.