Когда Генка вышел от Селезнёва, а я зашел, главный мне сказал:

— Это сильный человек! Мы возьмем его специальным корреспондентом. И он будет у нас в газете заниматься Фондом социальных изобретений…

— Кто ты сейчас? — спрашиваю Геннадия Алференко спустя десятилетия после первой его встречи с Геннадием Селезнёвым.

— Я тридцать лет консультирую международные организации. Моя должность — стратегический советник компании PWC — Pricewaterhouse Coopers. Аудиторско-консалтинговая компания. Обычно пишут «общественный деятель».

Ну, а почему я так хотел тогда встретиться и встретился с Геннадием Николаевичем? Наверное, потому, что из рассказов Лепского тогда понял и продолжаю считать до сих пор, что у Селезнёва была колоссальная интуиция — чувствовать темпоритм и изменение социального пространства. Мы жили в такую эпоху, когда мало кто чувствовал необходимость изменений и тем более не понимал, что это будет происходить по воле людей, которые станут ощущать в себе инстинкт свободы. А Селезнёв присматривался к таким людям, очень внимательно изучал их.

— Вас. Тебя и на тебя похожих, Гена.

— Возможно. Будучи аппаратчиком по долгу службы, Селезнёв внимательно смотрел, а кто может в этих иерархических системах обеспечить пространство развития личности без трагических конфликтов и без борьбы на баррикадах, без кидания гранат и «коктейля Молотова». Он умел расспрашивать. Он открывал людей для себя в беседах — сначала неторопливый, спокойный, как будто никуда не спешил… Но потом он начинал открыто удивляться: «Ведь ты же сделал свою „Терпсихору“ на основе законодательства еще сталинского времени! Ты убедил местные власти, что можно получить право юридического лица без вышестоящего звена! С кем ты консультировался? Как открыл счет в банке? Как ты смог всё это сделать? А как ты решался сопротивляться, когда приезжал с проверкой человек из ЦК КПСС? Вот с этого места давай в подробностях». И начинал записывать в блокнот.

В конце той беседы Геннадий Николаевич спросил меня:

— Так, Гена, теперь что ты хочешь?

— Я хочу создать Фонд социальных изобретений.

— А почему социальных изобретений? Может, социальной инициативы?

— Социальные изобретения лучше. Социальная инициатива — тут сразу комсомол подключится. А так подумают, что какое-то патентное бюро.

И я начал объяснять Селезнёву теоретическую подоплеку своего замысла: «Социальное изобретение — это уникальное свободное творчество людей в истории. Вся мировая история была создана социальными изобретателями, вы не знаете имена этих людей, она не персонифицирована. Когда вы рождаетесь — детский сад. А кто создал детский сад? Никто не помнит. Дальше — школа, университет…»