Исход правдистов, начавшийся в конце 1980-х, продолжался и в начале 1990-х. Наши кадры, освободившиеся от коммунистического клейма, были в цене. Знакомьтесь: один мой друг — председатель Госкомитета, второй — зам. руководителя федерального ведомства. А бывший заместитель секретаря парткома дорос — дивитесь, люди! — до генерал-майора юстиции.

У многих отставных правдистов обнаружился недюжинный бизнес-талант. Двое наших международников стали совладельцами банков. Некоторые даже осели за границей: там всегда можно найти хорошо оплачиваемое теплое местечко «эксперта по России». Но большинство все-таки составляли перебежчики в новые СМИ, появившиеся на свет после заката СССР.

Мы постепенно осваивали золотое правило наступившей эпохи перемен: не теряй равнодушия, товарищ. Даже если слышишь веселый рассказ приятеля о том, как еще до официального запрета КПСС во время путешествия по Волге его вдруг озарило и он решил расстаться с партбилетом. Выбросил за борт теплохода — и концы в воду.

В постсоветскую эпоху журналисты стали более жесткими, более циничными. И на этом фоне Селезнёв выглядел несовременным человеком, который, как сказали бы сейчас, не ощущает тренда.

Его соперники не церемонились накануне собрания, где предстояло избрать главреда: мол, если главным буду я, то у тебя, Вася (Валя, Леша, Галя и т. д.), зарплата станет в полтора раза больше. В общем, на обещания не скупились. А Геннадий пряников никому не обещал. На собрании он не каялся, не оправдывался. Не хотел касаться истории, обросшей в редакции самыми бредовыми домыслами, и рассказывать о том, что 3–5 октября 1993 года вел с австрийскими предпринимателями переговоры об их участии в издании немецкоязычной версии «Правды». И совсем уж обескуражило меня его заявление: «Я не собираюсь быть шлагбаумом на пути `Правды` к читателю. Если обстоятельства сложатся так, что мое присутствие на посту главного редактора препятствует выходу газеты в свет, то я уйду».

Любой политтехнолог возмутился бы: не должен был так говорить Геннадий Николаевич на собрании, где избирали главного редактора. Но уж таков Селезнёв.

Кампания травли, развязанная против Селезнёва, сделала свое дело: он получил на несколько голосов меньше, чем его ближайший соперник.

…На событиях октября драма газеты не закончилась. Она постепенно трансформировалась в три издания: так называемую красную «Правду», пресловутую черную «Правду» и «Правду пять», где мне довелось быть главным редактором. На конкурентном поле выигрывала «Правда пять», перешедшая летом 1996 года на пять выпусков в неделю. И именно «Правда пять», чья оппозиционность иногда зашкаливала, постоянно находилась под прицелом «смотрящих» из Кремля и российского «Белого дома». В конце концов они вынудили Янникоса и его сыновей, финансировавших в течение шести лет «Правду» и другие СМИ, бежать из России.