Рассказав о ситуации в столице и готовых нас поддерживать силах, Станкевич настаивал на быстром броске к Петрограду. В конце концов решено было немедленно занять Царское. Как и следовало ожидать, к полуночи войска вошли в город без всякого труда. С таким же успехом это можно было сделать двенадцать часов назад.

На ночь я вернулся в Гатчину в крайнем расстройстве и сильной тревоге. Дневные события показали, что командование нашими войсками ввязалось в интригу, и многие уже не думают о благе страны. Из такой ситуации виделся лишь один выход: как можно скорее приказать другим войскам окружить и разоружить казачий полк. Эти войска я надеялся найти в Гатчине и отправить в Царское Село. Но нашел в Гатчине одни телеграммы. Тем временем наши дела принимали дурной оборот, особенно под напором большевистских сил на правом фланге (в направлении на Ораниенбаум и Красное Село). Силы эти в основном составляли отряды матросов.

Неопределенность ситуации, отсутствие точных сведений, масса противоречивых слухов создали в городе обстановку крайнего нервного напряжения, особенно с наступлением ночи. В любой момент можно было ждать паники.

Той же самой ночью 11 ноября и следующим утром в Петрограде произошло трагическое и кровавое недоразумение. В тот момент в городе еще многие регулярные и специализированные войска готовы были по первому сигналу выступить против большевиков. Добавим готовых на все юнкеров военных училищ, и получится, что под Пулковом у нас еще имелись значительные силы, способные нанести решительный удар с тыла по большевикам. Мобилизовались, наконец, партийные вооруженные отряды, особенно эсеровские. К несчастью, из-за общей неразберихи и злосчастной деятельности провокаторов и предателей все эти петроградские антибольшевистские силы начали действовать слишком рано, прежде чем мы сумели их поддержать, во всяком случае, прежде чем мы получили возможность воспользоваться восстанием в Петрограде для атаки на большевиков в Пулкове.

Само собой разумеется, если бы нам вовремя сообщили о событиях в столице, я немедленно пришел бы на помощь. Весь ужас ситуации заключается именно в том, что не только выступление наших сил в Петрограде, спровоцированное провокаторами, оказалось преждевременным, но и мы сами в тот день даже не были в курсе происходящих событий. Только к четырем часам дня 11 ноября, когда все было кончено, мне позвонили из Инженерного училища в Михайловском дворце, сообщив о поражении наших сил в Петрограде и прося помощи.

Но что я мог теперь сделать? Как Петроград рискнул на восстание, не связавшись с армией? Я впадал то в гнев, то в отчаяние.