Оставаться в Гатчине было незачем, ничего особенно хорошего ждать не приходилось, а главное, это ничего не давало. Так я представлял себе ситуацию в Царском Селе ночью 12 ноября. Наконец решил немедленно отправиться навстречу ожидавшимся эшелонам с фронта. Надеялся своим присутствием поторопить их прибытие, как с казаками в Острове, чтобы вовремя обеспечить генералу Краснову пехотное пополнение. Насколько помню, утром 12 ноября я послал ему записку с сообщением о своем отъезде в Царское Село.

Каково же было мое удивление, когда ко мне чуть позже явилась делегация казачьего Совета во главе с Савинковым! Они пришли объявить от имени всех частей, что мой отъезд крайне нежелателен, так как произведет весьма нехорошее впечатление на солдат, повредит успешным военным операциям; в конце концов, раз я привел сюда казаков, должен оставаться с ними. В ответ я объяснил делегатам цель поездки, добавив, что, насколько понимаю, именно генерал Краснов со своим штабом дали мне накануне понять бесполезность моего присутствия на месте боевых действий. Впрочем, если это не так, продолжал я, и мой отъезд способен повредить успеху операции, я, естественно, готов остаться при условии, что казаки сохранят верность Временному правительству.

На том разговор закончился. Я остался в Гатчине, куда, как уже говорилось, в тот же вечер вернулись все части.

Новость об «отступлении войск Керенского» с молниеносной быстротой распространилась по городу задолго до возвращения казаков, у одних вызвав нечто вроде паники, у других двойной прилив сил и дерзости. Вечером незадолго до прибытия Краснова меня посетила делегация исполкома Всероссийского Союза железнодорожников. Она приехала из Петрограда, чтобы предъявить мне наглый ультиматум, требуя под угрозой забастовки на железных дорогах начать переговоры о мире с большевиками. Мне дали несколько часов на раздумья. Затем последовала очень бурная сцена. Предательство руководителей Союза железнодорожников до крайности осложнило наше трагическое положение забастовкой, которая нисколько не препятствовала продвижению сосредоточивавшихся в Петрограде большевистских вооруженных отрядов с резервами, подходившими с Балтики, тогда как мы были отрезаны от всех фронтов и находившегося в пути подкрепления.

Надо было спешно и как можно раньше организовать оборону Гатчины против возможного наступления со стороны Красного Села и Ораниенбаума. Но действовать становилось почти невозможно, несмотря на присутствие в городе огромного числа офицеров, которые больше предпочитали проводить время во дворце, в штабе за обсуждением ситуации, критикуя всех и все. По возвращении генерала Краснова я передал ему ультиматум Союза железнодорожников. По его мнению, с учетом обстоятельств было бы разумно начать переговоры о перемирии, чтобы выиграть время. Кроме того, на его взгляд, это в определенной степени успокоило бы казаков, которые все сильней восставали против офицеров, и дало бы нам передышку до прибытия подкрепления.