Приезжавшие ночью из Петрограда в Гатчину политические единомышленники дали ключ к разгадке. Оказалось, что по плану наших сторонников петроградские силы должны были приступить к действиям в момент, согласованный с боевыми действиями нашего отряда на подходе к столице. На собрании наших лидеров в Петрограде вечером 10 ноября не принималось никакого решения о немедленном выступлении. Это решилось в последний момент, когда собрание закончилось и большинство присутствовавших уже разошлись. В тот момент в зал совещания ворвалась группа военных в состоянии крайнего возбуждения с неправдоподобной новостью, будто большевики, узнав о намеченных действиях, собираются завтра разоружить военные училища, и поэтому надо идти на любой риск и немедленно выступать. И действительно, утром 11 ноября послышалась стрельба, которая сразу ошеломила практически всех штатских и военных руководителей антибольшевистского движения в Петрограде. Провокаторы достигли цели. Наши войска уже не могли рассчитывать ни на какую поддержку в столице, а противостоявшие нам большевики заметно приободрились.

Остановлюсь здесь немного на поведении казачьих полков в Петрограде во время трагического восстания наших сторонников 11 ноября. Несмотря на данное мне торжественное заверение в верности долгу, они в ходе восстания продолжали «седлать коней», точно так же, как ночью 7 ноября. Остались верны себе. Сохраняли «нейтралитет», несмотря на свои обещания, несмотря на бойню на улицах Петрограда, где курсантов и их штатских товарищей расстреливали и сотнями бросали в Неву. Старик Чайковский[47] вместе, кажется, с Авксентьевым, тщетно бегали по казармам, умоляя казаков о помощи. По свидетельству наших сторонников, полковник Полковников с коллегами тоже остались верны своей идее позволить большевикам свергнуть ненавистное демократическое Временное правительство, чтобы установить потом «сильную» государственную диктатуру.

Но вернемся в Царское Село. Весь день 11 ноября ушел на подготовку к бою, который должен был начаться на заре в понедельник 12 ноября. Большевики занимали Пулковские высоты. Их правый фланг располагался у Красного Села, что позволяло им совершить обходной маневр вокруг Гатчины.

По донесениям наших разведчиков, против нас выступало 12–15 тысяч человек из разных армий. Пулковские высоты занимали кронштадтские матросы, отлично вымуштрованные, как позже нам стало известно, германскими инструкторами. У нас было несколько сотен казаков (600–700), небольшое число артиллерийских орудий превосходного качества, бронепоезд и пехотный полк, подходивший тем временем к Луге. Это была не война. Мы получили кучу телеграмм с сообщениями об отправке эшелонов с подкреплением. Около сотни военных составов с разных частей фронта пытались пробиться к Гатчине, несмотря на все препоны, с которыми сталкивались в пути. Только больше нельзя было ждать. Большевики лихорадочно собирались с силами, готовясь в любой момент перейти в наступление.