Я всегда был убежденным противником «белых диктаторов». Я всегда возражал и по-прежнему возражаю против блокады России и иностранной военной интервенции ради борьбы с большевиками. Только не надо забывать, что все зло, причиненное России последователями генерала Корнилова и иностранной интервенцией, — это лишь неизбежное следствие непростительного преступления Ленина: насильственного государственного переворота во имя диктатуры меньшинства накануне созыва Учредительного собрания.

Даже после реакционного государственного переворота 7 ноября большевики имели возможность погасить разгоравшееся в России пламя гражданской войны, предотвратить гибель и развал страны. Они могли это сделать, подчинившись воле Учредительного собрания.

При Временном правительстве большевики прикидывались фанатичными приверженцами демократии, неистово требуя скорейшего созыва Учредительного собрания. Разве Ленин со своими пособниками ежедневно не обвиняли Временное правительство в попытках незаконно оттянуть созыв Учредительного собрания? Подобная преданность демократии явно была демагогической игрой с целью завоевать симпатии народа, который верил в Учредительное собрание и с нетерпением ждал его созыва.

В действительности, как бесстыдно признался сам Ленин 23 октября 1917 года на заседании Центрального комитета партии, большевики прекрасно знали, что Учредительное собрание выскажется против них. Именно по этой причине они за две недели до выборов совершили реакционный государственный переворот, продиктованный необходимостью помешать успешному завершению переговоров между Россией и Австрией по поводу предложенного венским кабинетом сепаратного мира. Сепаратный мир с Австрией, затем с Болгарией, Турцией, в результате — полная изоляция Германии, — все это означало бы конец войны, триумф Временного правительства, победу демократии и провал всех попыток установить диктатуру в России. У большевиков и Ленина оставался последний шанс на спасение — решительно этого не допустить.

Государственный переворот 7 ноября решил судьбу Учредительного собрания. Впрочем, этого сразу не понял никто — ни народ, ни лидеры антибольшевистских демократических партий. Они даже не представляли себе возможности покушения большевиков на суверенное волеизъявление народа, которое предстояло выразить Учредительному собранию.

Возможно, у самих большевиков была сначала какая-то надежда после свержения буржуазного Временного правительства и овладения государственной машиной взять в свои руки выборы в Учредительное собрание и обеспечить себе большинство. Они, естественно, ошиблись.