Шейх Файсал находился в тяжелейшем состоянии. Врач, осмотрев его, сказал, что шансов на выживание у него практически нет. Поэтому Ибн Са’уд простил шейха и отпустил его, посчитав, что как соперник он для него больше никакой угрозы не представляет. Разрешил перевезти шейха в Эль-‘Артавиййю, дабы успел он перед смертью проститься с родными и близкими (317).

Прослышав о нисхождении, проявленном Ибн Са’удом к шейху Файсалу ал-Давишу, с просьбой о прощении и помиловании обратился к нему и укрывшийся в пустыне шейх Султан ибн Хумайд, вождь племени бану ‘атайба. Но в случае с ним Ибн Са’уд решил продемонстрировать другой пример обхождения с мятежником — жесткий и карающий. И тем самым наглядно показать бедуинам, что быть он может как добросердечным, так и твердым. В соответствии с требованием Ибн Са’уда шейх Ибн Хумайд сдался, и его поместили в темницу. Там он и умер. Эль-Гатгат, родное село шейха, с населением в 10 тыс. человек, где располагался «дом власти» племени бану ‘атайба, снесли до основания (318).

Вслед за этим Ибн Са’уд объехал все племена и города, выступившие на его стороне в схватке с мятежниками, и лично поблагодарил шейхов племен и горожан за верность Дому Са’удов.

Шейх Зайдан ибн Хислайн, вождь племени ал-'аджман, третий лидер повстанцев, укрывался в Эль-Хасе. Участия в сражении при Сибиле не принимал, но в триумвирате мятежников состоял. Понимая, что в противостоянии с Ибн Са’удом он, по сути, остался с ним один на один, шейх Зайдан «решил пойти на мировую». Но вместо того, чтобы обратиться к нему напрямую прибегнул к услугам посредника в лице Фахда ибн Джилуви, чей отец, ‘Абд Аллах, кузен Ибн Са’уда, занимал пост губернатора Эль-Хасы. Во время встречи с ним был задержан. Находясь под арестом, предупредил Фахда, что если его не отпустят, то племя бану ‘аджман определенно придет ему на помощь. Нападет на становище семейно-родового клана Фахда, где его содержат под стражей, со всеми вытекающими из этого, печальными для членов клана, последствиями. На что Фахд ответил, что если это случится, и как только воины племени бану ‘аджман приблизятся к становищу, то Ибн Хислайна тут же «поставят на мечи».

Поскольку никаких вестей от своего вождя племя в течение нескольких дней кряду не получало, то ‘аджманиты, заподозрив неладное, совершили набег на становище, где удерживали их шейха — и того тут же закололи. Потери сторон в завязавшейся сшибке составили одну тысячу человек. Инцидент этот серьезно осложнил обстановку и в без того неспокойной Эль-Хасе, и ударил по престижу Ибн Са’уда в племенах Северо-Восточной Аравии.