Как только шейх Файсал проследовал со своим племенем в земли Кувейта и начал продвигаться в направлении Эль-Джахры, то тотчас же подвергся бомбардировке с английских аэропланов. Остановился и поднял белый флаг, показав, что сдается. Актом капитуляции стало вручение им своего меча сэру Чарльзу Стюарту Бернетту (1882–1945), который командовал английской воздушной эскадрильей (324).

Вскоре шейха Файсала и двух его сотоварищей, шейха Сухуда ибн Лами из племени ал- ‘атайба и шейха На’ифа ал-Хислайна из племени ал-‘аджман, доставили на аэроплане в Басру. Разместили на стоявшем там английском судне «Lupin». Переговоры с ними дали результат. Была достигнута договоренность об урегулировании конфликта. Шейхи мятежных племен поклялись набеги на территории Кувейта и Ирака больше не совершать, и потери, понесенные иракскими и кувейтскими племенами в ходе налетов, предпринятых на них ранее, — возместить (деньгами, в размере 10 тысяч фунтов стерлингов).

Затем шейхов-мятежников перевезли в Кувейт, морем. Жена Х. Диксона купила им новые одежды. После короткого пребывания в Кувейте их посадили на аэроплан и доставили в Неджд, в местечко Хабари Вадха, где они повстречались с Ибн Са’удом. Информируя Х. Диксона об этой встрече, Ибн Са’уд сообщал, что шейхи обратились к нему за дахалой, то есть за защитой, и получили ее.

Но прошло какое-то время, рассказывает Х. Диксон, и их посадили в тюрьму (325). У шейха Файсала ал-Давиша изъяли все чем он владел, всех лошадей и верблюдов. Племя ал-мутайр лишилось своего священного стада черных верблюдов (ал-шур-раф), а также верховых верблюдов и лошадей, включая породистых самок и жеребцов. Забрали даже мулов, не оставили ни одного. Жесткое наказание понесло и племя ал-‘аджман. У семейства шейха этого племени конфисковали 2/3 стада домашних животных и всех лошадей.

Шейх Файсал ал-Давиш умер в Эр-Рияде, в темнице, 3 октября 1931 г., от сердечного приступа. Был он, как отзывается о нем полковник Х. Диксон, «настоящим вождем аравийской пустыни» (326). Прогуливаясь по тюремному двору вместе с шейхом ал-Хислайном, почувствовал себя плохо. Оправившись, захотел повидаться с Ибн Са’удом, но тот на встречу с ним не согласился. Тогда шейх Файсал попросил передать Ибн Са’уду, что «прощает ему все то плохое, что между ними было». И добавил: «Кто прав, а кто виноват в их споре — рассудит время и покажет Судный день».

Получив известие о кончине шейха и чувствуя угрызения совести, Ибн Са’уд послал в Кувейт, к проживавшим там вдовам шейха ал-Давиша и его сестрам, гонца. Повелел ему известить оставшихся без мужа и кормильца женщин, что отныне они могут считать себя его сестрами, и полагаться на него, всегда и во всем. Дал им дома, верблюдов и домашний скот (327).