На фоне «сжимания британских интересов» на Ближнем Востоке, как верно замечает в своем исследовании истории становления Государства Катар Розмари Са’ид Захлан, отношения Англии с Ибн Са’удом являлись «ценным политическим активом» Лондона. И поэтому неудивительно, что в 1937 г. кабинет министров Англии высказался за то, чтобы вопрос о границах Саудовской Аравии с Катаром и другими соседними шейхствами был урегулирован. Вскоре последовало и решение Комитета по обороне. Оно гласило, что в целях установления юго-восточных границ Саудовской Аравии по линиям, приемлемым для Ибн Са’уда, центральное внешнеполитическое ведомство и индийский офис должны быть уполномочены вплотную заняться вопросом отторжения у Абу-Даби прибрежной полосы, известной как Хор-эль-‘Удайд. Переход этой полосы к Ибн Са’уду надлежит компенсировать — путем выплаты правителю Абу-Даби, наличными, 25 000 фунтов стерлингов из казны Англии.

Англичанам тогда уже было известно, что Джабаль ан-Нахш — это нефтяной район, и уступать его Ибн Са’уду с действовавшими в его владениях американскими нефтяными компаниями, они, естественно, не хотели. И посему отдать ему решили Хор-эль-‘Удайд. В то время этот вариант «территориального компромисса» реализован так и не был. Пограничный вопрос Саудовская Аравия и Катар, о чем мы еще расскажем в другой части этой книги, решили позже (42).

Поскольку оживления в советско-саудовских отношениях не наблюдалось, говорится в архивных документах внешнеполитического ведомства СССР, а объем оперативной информации советской дипмиссии в Джидде резко сократился (даже справочных материалов о положении дел в стране и на Аравийском полуострове в целом и тех практически в НКИД не поступало), встал вопрос о замене полпреда.

Советскую дипмиссию вновь возглавил Карим Хакимов. Его назначение на пост полпреда в Джидде состоялось 7 декабря 1935 г., а верительные грамоты королю Ибн Са’уду он вручил 25 марта 1936 года. Доверительные отношения К. Хакимова с королем, его авторитет при дворе Ибн Са’уда и умение находить общий язык с арабами сделали свое дело — политический диалог возобновился, оживились коммерческие связи. «Создается впечатление, — сообщал К. Хакимов, — что мое появление было воспринято здесь как знак оживления нашей работы после продолжительного затишья, вызванного объективными и субъективными факторами. Купцы обращаются с торговыми предложениями. Наше дальнейшее пассивное пребывание, несомненно, вызовет разочарование и приведет к дальнейшему понижению интереса к нам, и само наше пребывание здесь потеряет смысл» (43).