По существовавшей у арабов Аравии традиции, хвосты погибавших в схватках лошадей, о которых аравийцы отзывались не иначе, как о «друзьях, потерянных в сражениях», непременно отрубали и приторачивали к седлам — в память об их верности и преданности (15).

Особое отношение у бедуина Аравии, будь то недждийца или катарца, кувейтца или оманца, к верблюду. По одной из легенд, Аллах сотворил человека из мягкой глины и вдохнул в него жизнь. Неиспользованную же часть глины разделил на две части и вылепил из них финиковую пальму и верблюда. Поэтому «финиковая пальма, — сказывают бедуины Аравии, — сестра человека, а верблюд — его брат». По древнему обычаю бедуинов, верблюд и плоды финиковой пальмы должны сопровождать людей и в потустороннем мире. И посему их в прошлом непременно оставляли у могил умерших.

Верблюд у бедуинов Аравии прошлого — это символ терпения и выносливости, и непременный атрибут-оплот жизни. «Семья, — гласит одна из их поговорок, — зиждется на муже, жене и верблюде». Когда аравиец в старину клялся верблюдом, то слово данное им, держал твердо. Нарушение такой клятвы, согласно поверьям предков, оборачивалось для человека утратой благоволения судьбы.

Лучшим в Аравии считался оманский дромадер. Ступенью ниже стоял недждский верблюд; за ним шли хиджазский и йеменский.

Согласно легенде, бытующей в племенах Аравии, когда Аллах захотел создать лошадь, самое красивое и благородное животное в своем «земном саду», в аравийской пустыне, то вначале у него получилось нечто странное: существо с мягкими кожаными подушечками на коленях и копытах. Так вот, убрав и добавив кое-что на нем, Аллах и сотворил, дескать, верблюда. И лишь потом — лошадь, но не из глины, а из горсти сумума, раскаленного зноем и перемешанного с песком ветра Аравии.

Бедуины убеждены, что «верблюд — это лучшее, чем Аллах облагодетельствовал жителя пустыни». Без верблюда, заявляют они, и язык арабов Аравии был бы другим: намного беднее на слова, пословицы и поговорки.

«Я — сын пустыни и терпения, — скажет о себе в разговоре с иноземцем бедуин, — таков и мой верблюд».

В прошлом в племенах Аравии существовал обычай, по которому, воздавая почести воину, павшему на поле боя, или ушедшему из жизни человеку, гостеприимному и щедрому, в знак скорби по ним их верховым верблюдицам обрезали уши. После чего животное, подвергшееся ритуалу «выражения печали», получало полную свободу: могло беспрепятственно блуждать повсюду, где и когда захочет. Использовать его в хозяйстве и питаться его молоком считалось поступком недостойным.