25.12.1941
Мы сидим дома, а я еще и в кресле, читаю Бальзака. И едим всё что можно. Праздник живота.
26.12.1941
Сегодня третья годовщина нашей свадьбы. Я как-то привык.
Утром мне нужно было в префектуру по делам. Поскольку мой «агнец» еще не пришел, я сел ждать на скамейку. Рядом со мной сидела пара нищих стариков. Она немного согнута, но еще полна жизни, он более вялый и безразличный. Оба в обносках, завернутые в невероятное количество тряпок, лохмотьев, платков, шарфов. В одежде десятки карманов и тайников, по которым каждый из них инстинктивно водил рукой, совершенно автоматически, словно желая убедиться, всё ли на месте. Иногда он или она доставали что-то и, почти не убирая руки от кармана, рассматривали на ладони, перекладывали в другой карман или оставляли там же. Они проводили инвентаризацию медленно и тщательно, слой за слоем, молча… Движения, похожие на тихое царапанье, только в разных местах. Потом она наклонилась в его сторону и начала поправлять ему шарф; затем сняла шляпу и вытянутым из тридцать восьмого кармана четвертого слоя обломком гребня долго причесывала два клочка его волос на висках. Наконец она достала кусок хлеба из лежащего у ее ног мешка, разломала на кусочки и стала класть ему в рот. А он жевал беззубыми челюстями и смотрел куда-то далеко вперед, а его борода при этом отплясывала дикий танец у верхней губы. Он был похож на кролика, к мордочке которого подсовывают листик за листиком. Время от времени старуха с нежностью почесывала ему подбородок, что-то довольно бормоча, почти мяукая, как кошка, облизывающая котят. Он позволял себя ласкать, равнодушный и вдвойне неподвижный по сравнению с безумной прялкой его челюстей. Умильная гадость. Невольно я подумал, что эти двое, возможно, счастливее, чем многие люди в мире.
27.12.1941
Фактически на одном дыхании я прочитал «