После того как поезд с грохотом, напоминавшим мытье кастрюль, отъехал от станции, мы пошли в сторону города, погруженного в такую тишину, что, казалось, слышно, как опадает туман, покрывший все вокруг липкой пленкой. Время от времени только со стороны башни долетали писклявые голоса галок, острые вначале и впоследствии растянутые эхом, исчезающие, как внезапно поставленная точка и протянутая от нее все утончающаяся черточка.

Мы входим в город по улице, на которой несколько домов разрушено бомбежкой. По улице бродят люди, останавливаются, чтобы поговорить, и идут дальше. Мы входим в мэрию, я ищу консьержа и спрашиваю, как нам попасть в суд.

Он выводит меня за ворота, показывает мне улицу и говорит, что суд находится у собора. Городок небольшой и старый, улочки узкие и запутанные, и, как в большинстве случаев во Франции, на улицах встречаются почти исключительно старые мужчины и старые женщины. По узкой улочке идем к собору. Везде покой и тишина, общее настроение прерывается лишь отдельными сценами, как в театральной пьесе.

Сцена первая: Встреча двух старушек и диалог:

— Bonjour Madame Duval, ça va?

— Bonjour Madame Lepont, merci, ça va, et vous même?

— Oui, merci, ça va tout doucement. Ah! Quel vilain temps…

— Oui. Il fait froid aujourd’hui… le brouillard…

— Et votre monsieur le mari se porte mieux?

— Oui, le pied est toujours enflé un peu, mais comment voulez-vous… Avec un temps pareil…[378]

Между девятью и десятью часами весь город ведет те же диалоги на улице, из окна в окно, в магазинах. В переулке встречаем большую телегу на двух колесах, в которую двое старых рабочих опустошают выставленные перед каждым домом коробки с мусором. Один стоит на машине и утрамбовывает мусор, второй подает ему коробки и, забирая уже пустые, ставит их перед домом. Спящая лошадь двигается сама и сама останавливается перед следующим домом. В это время на всех улицах всех городов и поселков Франции повторяется то же самое, с той лишь разницей, что в крупных городах это делают огромные автомобили в форме жуков.