Нужно еще иметь право говорить о правах человека, заикаться о них. Вот после Павла, наверное, Сахаров первый, кто по-настоящему имеет такие права».

Борисов, как известно, находился в творческом отпуске, во время которого он в течение всего сезона играл в театре только «Кроткую» — так было договорено. Его трудовая книжка по-прежнему лежала во МХАТе. Сезон МХАТ открывал «Серебряной свадьбой» 1 октября 1989 года. На этот же день была назначена премьера «Павла I» в ЦТСА. «По недомыслию или чьему-то умыслу — что теперь разбираться…» — записал тогда Олег Иванович, игравший в «Серебряной свадьбе», можно сказать, в очередь с Евстигнеевым, но гораздо реже коллеги. Если и был чей-то умысел в назначении «Серебряной свадьбы» с Борисовым на день премьеры «Павла I», то исходил он, конечно же, не из ЦТСА.

Вообще-то, с самого начала Ефремов хотел, чтобы Выборнова играл Евстигнеев, но незадолго до выпуска спектакля Евгений Александрович захворал, и в спектакль был срочно введен Борисов. Надо сказать, появление Выборнова — Борисова усилило один очень важный момент спектакля: осознание собственной вины за происходящее в стране, чувство стыда и пробудившейся совести. Борисовский Выборнов по просьбе артиста для того, чтобы мотив этот не был погребен под звуками баяна, лишь обозначил игру на музыкальном инструменте. И в такой, в общем-то «газетной» пьесе Борисов создал образ, спокойствия зрителям не добавлявший.

О вводе в «Свадьбу» Олег Иванович записал в дневнике: «…Зреет сенсация — мне доверяют самое что ни на есть такое, что дыхание застывает, как подумаешь… В пьесе Мишарина „Серебряная свадьба“ прочитываются идеи Горбачева, прикрытые для спокойствия уровнем зав. отдела. Мой образ явно идеализируется — но я еще как следует не вчитался. Слава Богу, нет ничего лопахинского — то есть насчет вырубки садов. Чтобы сыграть этого „Выборнова-Горбачева“, надо выключать телевизор, когда идут „Новости“. Ничего от нынешнего генсека, никаких мимикрийных признаков».

Ефремов, к слову, по праву слыл непревзойденным мастером по постановкам современных актуальных пьес-однодневок («утром — в газете, вечером — в куплете…»), хотя заниматься ими его никто не заставлял. Но политизация жизни в стране достигла тогда такого масштаба, что спустя короткое время казавшиеся совсем недавно смелыми и даже дерзкими фразы из «Серебряной свадьбы» выглядели позавчерашними.

И к рубежным датам ставить спектакли Олега Николаевича никто не заставлял — он делал это только по собственной инициативе. В частности, «Так победим!» к XXVI съезду КПСС — хотели непременно успеть к событию, репетировали днем и ночью, ночами, по свидетельству Анатолия Смелянского, «работали и производственные цеха», потому что «было ощущение чего-то важного, казалось, что идеи ленинского политического завещания сейчас позарез нужно вспомнить». Эта пьеса Михаила Шатрова поначалу называлась «Вам завещаю». В театре ее быстро переименовали — «Вам — за вещами!». И Государственные премии у Ефремова все как одна — за «высокое искусство»: за трилогию о революции в «Современнике», за «Сталеваров» и за «Так победим!» во МХАТе.