Я сделал вид, что меня это заинтриговало, и некоторое время испытующе смотрел на нее. Наконец решил рискнуть и строго потребовал:

– А ну-ка, назовите настоящее имя этого Анонима.

– Какой смысл называть имена, когда вы знаете, возле какого особняка мы с вами впервые встретились, и помните тот известный инцидент с полицией и вашим, извините, кратковременным арестом.

Ваши рекомендательные письма меня не интересуют. Разумеется, я не сомневаюсь в их надежности: все, что надо, у вас имеется, иначе бы вы не стали уверять меня в существовании этих верительных грамот. Проверить их подлинность я просто не смогу, поскольку вы предоставите мне нужные номера телефонов и людей, которые будут контактировать со мной. А почему вы не продемонстрировали свои бумаги тогда, в предместье Бонна, и устроили для меня спектакль с опознанием?

– Меня строго предупредили, что дело на грани провала. Как это было в прошлый приезд в Бонн связника под видом мюнхенского адвоката Эрики. За ним тут же установили слежку. И ему пришлось срочно ретироваться.

– По моим сведениям, его взяли в Мюнхене и он якобы покончил с собой, – сымпровизировал я и, оказалось, что попал в точку.

С широко открытыми глазами Линда выпалила:

– Откуда вам это известно, герр Ганс?

– Я же профессионал, – поскромничал я.

– Я иду буквально по гробам. Мое появление рядом с особняком чуть не стоило мне жизни.

– Так и я о том же! Вместо конструктивного диалога вы совершаете странные поступки: пытались сдать меня криминальной полиции – и это в то время, когда в известном особняке лежали убитые из оружия для дураков – американского «дерринджера» – две известные в Германии фигуры. Вы в своем особняке под Берлином демонстративно наслаждаетесь произведениями Третьего Рейха при открытых окнах!

– Вы сами виноваты. Ваше поведение под Бонном, в Танненбуше, более чем странное. Я так до конца и не знаю вашей истинной роли в судьбе этой политической пары.

– Прокуратура разбирается, и я, думаю, скоро ее выводы будут известны общественности. – И, презрительно взглянув на Шварцер, я сделал выпад: – Ваши местные неурядицы, фрау Линда, меня не касаются. Я имею особое задание. И я проделал столь долгий путь, чтобы выполнить его и поставить в судьбоносном диалоге логическую точку. Предполагалось, что здесь мне окажут содействие. И я намеревался добиться этого делового партнерства тем или иным способом.

И она оценила мое поведение!

– Своим, извините, неадекватным поведением вы могли бы, герр Ганс, добиться чего-то совсем иного, например смертельного удара в висок, выстрела или просто удавку нунчаками.