На это я и бровью не повел.

Она же полюбопытствовала с чувством превосходства человека, переигравшего соперника по всем статьям:

– Так в чем же цель вашего столь долгого и трудного вояжа?

– Об этом я могу сказать только одному человеку, – ответил я. – Человеку, с которым я должен был встретиться в одном из городов Германии.

– Его имя?

– Не могу назвать. До поры – это тайна.

– Тайна в нашем деле – это закон.

Я заметил, что Линда слегка успокоилась.

– Ну, теперь вы видите: я не самозванка, – весело проговорила она. – Мне многое известно.

– Даже слишком, – резко вставил я.

– Таких, как мы с вами, повсюду подстерегают опасности, – проворковала она и, сделав шаг вперед, положила ладони мне на плечи и сладко улыбнулась. – А если честно, вы можете причинить мне боль, герр Гансвурст? Вы можете ударить меня? Или – убить?

«Молодец фрау Линда, хорошо работает, профессионально», – подумал я, а вслух сказал:

– Да что вы! Я так пленен тайной ваших глаз и магнетизмом вашего облика – просто нет слов, а только восклицательные знаки.

– Вы не знаете, для чего я вам про все это говорю?

– Нет, – сказал я и, замкнув руки на ее спине, притянул ее к себе. – Я слушаю.

– Полегче, Ганс, – пробормотала она. – Мне уже кажется, что весь ваш ум, как у хоккеиста, сконцентрирован на конце клюшки.

– Со мной вам нечего опасаться, – ухмыльнулся я.

Она от души рассмеялась:

– У вас короткая память. А полицейские запросы из Бонна по поводу вашего мафиозного образа жизни во Франкфурте-на-Майне?

– Это совсем другое дело, – отмахнулся я.