«Уважаемый герр Начальник!

Когда Вы два года назад Вы были в Берлине, то сказали, что если когда-нибудь мне понадобится Ваша помощь, то Вы непременно поможете. Дело в том, что моей аудиенции стали добиваться довольно сомнительные личности, как например антиквар Михаил Глотцер из лавки древностей на Курфюрстендамм, с тех пор, как мне пришлось побывать в его магазинчике. Мне сложно разобраться: связано ли это с Рудольфом, его профессиональной деятельностью. Я, конечно, не имею права взывать к Вашей милости, но сейчас Ваша помощь мне крайне необходима.

Ваша Соня Шерманн».

Как бы то ни было, у Сони был изящный, аккуратный, правильный и строгий почерк, напомнивший мне о его аккуратной, правильной и строгой обладательнице. Мы никогда не ссорились – с ней нельзя было поссориться. Какой смысл срываться и орать на человека, который в ответ даже не повышал голос. Расстались мы по-доброму, как цивилизованные люди. Я улетел в Москву – она осталась в Берлине. Но зов сердца, душевные муки разорванных отношений – всё это осталось.

– Сонечка!.. – пробормотал я когда захлопнулась дверь нашей берлинской квартиры и я помчался в аэропорт Шёнефельд. – Ещё встретимся. Я только побываю в Москве, договорюсь обо всём…

– Да!.. – еле слышно прошептала она. – Да, конечно… я не смогу забыть. Это невозможно.

– Пока, моя радость!

Её губы задрожали.

– Извини, Рудик. Я не могу… Мне очень жаль.

Думаю, она нисколько не кривила душой – ей и вправду было жаль. Как-никак, прожили мы вместе почти десять лет, куда больше, чем я мог даже надеяться.

Тут я на миг запнулся, боясь показаться уж слишком благородным и сентиментальным, все-таки прожили мы все эти годы душа в душу, да и вина в случившемся крылась в моем прошлом, а не в ней, Соне. Так что закончил я такими словами:

– Что бы ни произошло, но если вдруг тебе понадобится помощь, не стесняйся позвать меня. Какой бы вердикт ни вынес Господь Бог, наш судья, я остаюсь твоим мужем, а ты моей женой.

Говорил я тогда вполне убежденно, хотя по форме моя тирада прозвучала несколько напыщенно, как часто бывает при подобных расставаниях. Мне и в голову не приходило, что моя Соня Шерманн запомнила эти мои слова.

… Мой тёмно-синего цвета «фольксваген» нёсся среди крутобоких полей и рощиц, как после поворота направо и пологого спуска передо мной словно неоткуда возникла оборонительные стены нижнего и верхнего боя, за которыми угадывались мощные постройки Свято-Пафнутьева Боровского монастыря.

В идиллический покой зелёного рая вдруг ворвался мощный перезвон колоколов и колокольцев. Богомольцы, страждущие, любопытствующие принялись истово креститься на образа святых.