Сразу же за Собором Рождества Богородицы с храмом Великомученницы Ирины, у двухэтажного служебного здания, прилепленного к монастырской стене, стояли страждущие на приём к старцу Власию. Среди них и я, Рудольф Смирнов, скрывающий глаза за тёмными очками, довольно-таки взрослый человек, выглядевший на пятьдесят лет. Зачем я прибыл сюда? Во-первых, по настоянию Сансаныча, во-вторых, чтобы испросить совет, получить благословение, а может и исповедоваться. Склонив голову, я ни чём не думал и никого кругом и ничего не замечал. Приехал ранним утром, мужественно простоял целый день и уже довольно близко был к заветной двери известного старца Власия.

И вот женщина в лёгком газовом платке крикнула мне:

– Смирнов, ваша очередь! Поднимайтесь к преподобному отцу на второй этаж.

Скрипнула открываемая дверь, и я лёгким шагом устремился вверх, на второй этаж. К долгожданной двери, за которой обитал старец Власий.

Освещенный закатным солнцем кабинет священнослужителя, за столиком, в монашеском одеянии сидел старец Власий. Было такое ощущение, будто он только что вошёл в свои апартаменты, и не было у него сегодняшнего многочасового приёма разно-всяких людей. У него были приветливые глаза, зорко смотрящие из-под тонких линз очков; его светлое открытое лицо было обрамлено седой классической бородкой.

Старец приветливо указал мне на стул.

– Прошу вас, сын мой.

Я поначалу запнулся, но, взяв себя в руки, заговорил гладко:

– Я пришёл к вам за помощью, вернее – за советом. И если случится – за благословением…

Небольшой экскурс в историю. Вся эта круговерть случилась со знакомым моего шефа, назовём его Максим, пару лет назад, а началась с его вполне рядовой поездки в Германию, а вернее – в Западный Берлин. Там нужно было передать старой даме бандероль с лекарствами. И произошло нечто!.. Как будто кто-то нажал на «спусковой крючок», раздался «выстрел», и жизнь стала развиваться по иным, необъяснимым правилам и таинственным канонам.

Рукопись попала к нему совершенно случайно.

Этот манускрипт передала Максу перед отъездом в Россию эмигрантка первой русской волны, поэтесса Вера Лурье, жившая в предместье Берлина. То был своеобразный подарок от казачьего офицера Войска Донского – Александра Ивойлова, успевшего передать ей манускрипты о Вольфганге Моцарте. Александр состоял в «Казачьем стане» генерала Доманова; это формирование оказалось в зоне оккупации англичан и, как она узнала позже, все казаки были выданы советскому командованию под Линцем и препровождены в СССР. Помочь ему Вера Лурье не сумела, смогла лишь страстно любить до конца дней своих…