Пока мы отъезжали, Соня хранила молчание. Когда же она заговорила, в её голосе послышались укоризненные нотки:

– Так ты всё знал?

Юнг висел у нас на хвосте от самого Мюнхена. Уж не знаю, как он это смог сделать, но предупреждение я получил конкретное.

Она бросила на меня подозрительный взгляд.

– Для чего?

– Это происки спецслужб. Из БФФ просигнализировали Эрику Юнгу, что из Баварии уезжает агент ЦРУ, виновный в исчезновении, а может и в гибели Линды Шварцер. Дали карт-бланш действовать на свой страх и риск – вплоть до нейтрализации нас.

– И ты молчал как рыба? – сердито высказалась Соня. – Из-за тебя я чуть, было, не схлопотала пулю от герра Юнга…

– Зато ты вела себя в отеле естественно, без фальши. Особенно, когда Эрик набросился на тебя.

– Довольно опасная игра!

– Ставка выше, чем жизнь, – ляпнул я и виновато сказал: – Ладно, ситуация под контролем…

Соня облизала губы.

– Но они же – не враги, Рудольф! Невзирая на их методы…

– Я тебя очень хорошо понимаю. Я дал ему шанс – что же ещё прикажешь мне делать? Он намеревался задержать нас до прибытия группы захвата, в крайнем случае – пристрелить тебя и меня.

– Но как ты можешь такое утверждать?

– Эрик Юнг и его подруга Линда Шварцер – неонацисты. А радикальным группам всегда поручалась грязная работа. И играть с ними в прятки я не собирался. И тебе не советую поспешно доверяться на слово.

– А Линда? Надо думать, она мертва?

– Она мертва. После того землетрясения в мексиканском местечке Эль-Питаль вряд ли она могла выжить. Пропала без вести.

– И ты это тоже предвидел, разве нет?

– Давай продолжим дискуссию в машине, – предложил я. – Если не возражаешь. Надо вызвать кого-нибудь, чтобы без лишнего шума проконтролировать выход Эрика Юнга из снотворного состояния и возвращение его к полноценной жизни. А потом нам надо побыстрее собрать свои вещи в отеле и продолжить паломничество в Лихтенштейн, на виллу «Аскания Нова» барона Эдуарда Александровича Фальц-Фейна.

Я протянул Соне руку, чтобы помочь спуститься вниз по ступенькам, но она демонстративно отвернулась. Однако, когда мы подходили к гостинице, она глубоко вдохнула и бросила на меня виноватый взгляд.