– У невропатолога из нашей конторы на сей счет существует одна гипотеза, которая примерно соответствует тому, что ты мне сейчас рассказала. Впрочем, конечно, психолог или сексопатолог это рассматривал под сексуальным углом зрения человека – как и все ему подобные умники. Кстати, отец психоанализа Зигмунд Фрейд упорно утверждал, что психика человека тесно связана с его сексом. Но Фрейд хитрил и в своих опусах сознательно опускал один важный термин: он имел в виду не просто психику, а больную психику. С такой коррекцией всё становилось на свои места, а именно: больная психика связана с больным сексом. Поэтому нормальному человеку на Фрейда просто наплевать.

Она посмотрела на меня и с усмешкой спросила:

– Любопытно, а что тебе рассказывал ваш доктор про меня?

– Ну, что-то о детской психологической травме, – разумеется, сексуального характера. Доктор искренне полагал, что в этих нюансах – ключ к решению всех твоих проблем.

Она расхохоталась.

– Слава Богу, детство у меня было самое нормальное. Маниакальные субъекты не преследовали меня в парках или в иных глухих местах.

– Понятно. Значит, классическая причина: не сошлись характером? – поинтересовался я. – С тем монстром.

– Брак распался, причем я выдвигала обвинения в жестокости, в то время это чудовище утверждало, будто я холодна в постели и веду себя, как бесчувственная деревяшка.

Мне стало неприятно выслушивать монолог Сони о том, как было ей лихо и что томило её сердце и душу много лет назад.

– …Разве ты не знаешь, что, если мужчина хочет публично унизить женщину, он называет её холодной в постели. Фригидной.

Я кивнул.

Рассказ был вполне правдоподобный.

Дело было только в том, что я на своем веку слышал массу правдоподобных рассказов. И знал, что она мне солгала. Там что-то между ними произошло, о чем она или боялась, или стыдилась мне рассказать, – возможно, в самый решающий момент она «прокололась» куда более обидным образом, чем пыталась мне внушить. Что ж, всякое бывает. Мне просто хотелось, чтобы она не чувствовала необходимости мне лгать и не думала, будто мне наплевать, проявила она тогда характер или нет.

Я взял у нее пистолет, сказал:

– Давай закончим нашу тренировку и поедем в отель. Ты выезжай прямо сейчас на дорогу, я подожду немного и накручу пару кругов.

– Все нормально, Рудольф?

– Что?

– Да нет, ничего. Нормально я стреляю?

– Вполне.

– Когда-нибудь, – сказала она жизнерадостно, – я влюблюсь в мужчину моего романа, который удовлетворится лишь тем немногим, что истинно и пока что имеет место быть на этом свете.