Знаковыми стали сборники «Энтелехизм», «Красная стрела» и «1/2 века». «Энтелехизм», изданный к двадцатилетию футуризма, содержал программную статью Бурлюка и Каменского, в которой они подчёркивали «громадное влияние футуризма на пролетарских поэтов, писателей, драматургов, композиторов» и требовали установки памятника зачинателям «Первого искусства Революции Пролетарской» в бронзе и основания музея пролетар-футуризма в Советском Союзе. Там же Бурлюк опубликовал свой «Эдикт об энтелехическом стихосложении», в котором назвал себя «первым истинным большевиком в литературе» и, как обычно, многословно и путано пытался изложить теорию об искусстве как органическом процессе, при котором плоды творческой деятельности художника обогащают мир материи новыми формами.

Сборник «Красная стрела», который был «красной стрелой» преданности Бурлюков СССР и содержал стихи советских поэтов, был посвящён светлой памяти В. В. Маяковского, чья трагическая смерть потрясла Бурлюков. Они будут писать о Маяковском многократно. В этом сборнике были опубликованы три главы из книги «Маяковский и его современники».

В сборнике «1/2 века», который Бурлюки издали к 50-летию Давида Давидовича, опубликован ряд его новых стихотворений, а также переработанные старые. «21-го июля 1932 сего года мне исполняется 50 лет, — пишет он во вступлении. — В течение 10 лет в Соед. Шт. неукоснительно стоял на страже защиты интересов Советского Союза… <…> Моя жизнь посвящена — живописи, литературе и газетной работе. Некоторые люди не признаются и совершенно не оцениваются при жизни, я примирился с явлением этим, выпавшим, как видно, на мою долю. Сохраняю спокойствие. Теряю не я один». Ситуация не изменится и 25 лет спустя, когда в апреле 1957-го он напишет Николаю Никифорову в Тамбов: «Мои стихи здесь никому, кроме Маруси, не нужны…»

Увы, стихи Давида Давидовича будут опубликованы на родине лишь в 1990-е годы. Но он не унывал. Для сохранения и распространения своего наследия и информации о своих успехах и достижениях Давид Давидович и Мария Никифоровна начали в 1930 году новый, свой главный в Америке издательский проект — выпуск журнала «Color and Rhyme», «Цвет и рифма». Бурлюки издавали его почти сорок лет, до последних своих дней. Изначально предполагалось, что журнал будет выходить ежеквартально на русском и английском языках общим тиражом 1000 экземпляров. Конечно, так не получилось, но «Color and Rhyme» — это хроника времени и культурной жизни Америки, и в первую очередь жизни русской «колонии», друзей и окружения Бурлюков. Если издаваемые до этого сборники были ориентированы на русскоязычную публику, то теперь стратегия изменилась.