Несмотря на постоянные финансовые трудности, увлечение детей морем не прекращалось. Однажды им удалось всего за 25 долларов купить полузатонувшую яхту длиной 38 футов. Они приложили невероятные усилия и смогли её отремонтировать, потратив 500 долларов. Однако игра стоила свеч — семья обрела красавицу яхту, получившую название «White Cap». Яхта стала семейной гордостью, на ней можно было добраться до самых отдалённых мест. Немало великолепных холстов написано было Бурлюком под впечатлением этих прогулок. В 1938 году яхту продали — Давид-младший за 60 долларов выкупил другую затонувшую моторную яхту класса люкс, длиной 74 фута. Ремонт занял полгода, после этого у семьи появился настоящий комфортабельный летний дом, на палубе которого были написаны сотни картин.

Хождение под парусом стало их настоящей страстью. Вот фрагменты записей Марии Бурлюк:

«26 июля 1936 года. “Мама океан хуже, чем вино, и азарт его ничто не сможет заменить… своим разнообразием впечатлений”. Никиша. — Идём на парусах — ветер. Мы с Бурлюком в корме — голубая синь и воздух.

27 июля 1936 года. В порту Бурлюк пишет этюд — удачный по новизне и сюжету.

30 июля 1936 года. Бурлюк пишет акварель “рыбацкого судна”, на кормовой мачте висит сеть. Мы варим картофель, кофе и яйца на щепках “дар моря” — сухие горят без дыма».

Благодаря яхтенным прогулкам Бурлюки хорошо узнали Лонг-Айленд и полюбили его. Они ездили туда всё чаще и чаще. Вот, например, запись Марии Никифоровны от 23 августа 1936 года:

«До Монтока “круговой билет” 1 доллар 50 центов. Туман… поезд — уходит по расписанию. Белые стада уток в морских заливах. Дюны… дорога по горе, до слуха доносится густой сглаженный расстоянием рёв сирены. Маяк — белый… трава, камни… океан в длинных волнах с белыми гребнями. Голова маяка укуталась густой паутиной неспокойной погоды… люди ползут к маяку. Бурлюк пишет мотив “Маяк и ветряная мельница”. Волны катают отполированный пень гигантского дерева… в бутылку набираю воды для акварели».

В октябре 1941 года в семье Бурлюков произошло долгожданное событие. Они приобрели небольшой дом, расположенный на берегу океана, в посёлке Хэмптон Бейз на Лонг-Айленде. Бурлюк добился того, о чём он всегда мечтал, — иметь собственную обитель, где могли собираться вся семья и многочисленные друзья, где он мог быть окружён картинами и книгами. К этому времени и Давид-младший, и Николай уже окончили Нью-Йоркский университет; Николай получил диплом журналиста, а Давид — архитектора.

Как только Бурлюки переселились в Хэмптон Бейз, они сразу же отправились на поиск «своей» церкви. Такую епископальную церковь они нашли в получасе ходьбы от дома и, по свидетельству Эллен де Пацци, соседки Бурлюков, которая напишет позже о Давиде Давидовиче целую книгу, они каждое воскресенье, несмотря на погоду, пешком добирались до церкви, стараясь не пропустить ни одной службы. Хотя приверженцами определённой конфессии Бурлюков назвать было сложно. Например, в 1928 году они посещали курсы теософии. «Маруся с детьми по субботам бывает в обществе теософии, они у нас воспитываются вне религий, — писали они Фиалам в Прагу, — древний буддизм (по Японии) понятен им более всего».