Долго на новом месте Бурлюки не прожили — слишком высока была квартирная плата. Через два с небольшим года, в январе 1932-го, они переехали в небольшую квартиру в доме на 40-й стрит, угол 7-й авеню. Арендная плата была ниже, но квартира не отапливалась, а район был далеко не благополучный.

Вот что писала об этой квартире Мария Никифоровна:

«5 января 1932 года. Мы сняли квартиру 40 East 7 улица за 43 дол. в месяц, дешевле на 10 дол.

8 января 1932 года. Издательство — в шкаф, картины — на шкаф и столбиками в комнате в углах, в которой поместились Додик, Никиша и студия Бурлюка, верстак Додика между двух светлых окон.

9 января 1932 года. Мы поместились с Д. Д. на кухне, там два окна, одно всегда вверху открыто (в кухне стояла газовая плита, по закону окно должно быть открыто. — Е. Д.)… окна выходят во двор, где глухая стена театра на три тысячи человек. Неба не видно».

Бурлюк много работает, Маруся помогает ему во всём, но денег едва хватает. Ситуация не меняется и через несколько лет:

«4 июля 1935 года. Денег очень мало. Питаемся с Бурлюком впроголодь.

1 ноября 1935 года. Заплатили за Никишу правоучение 31 дол… не легко при получке 15 дол. в неделю. На пищу не осталось ни цента.

2 января 1936 года. Год 1935 был финансово тяжёлым.

11 января 1936 года. Конрад читает стихи, написанные мне, отображён холод дня; книги, картины, кот и наша плохо греющая печка.

14 февраля 1936 года. Еду к Маневичам. Иду по белому полю — глубокий снег… скользко. Рахиль Наумовна была больна… живу третью зиму без отопления и сейчас мне холодно в жарко натопленной студии Маневича.

19 февраля 1936 года. Переезд — не изменит моего материального положения… здешнего хозяина я знаю 3 года… они все одинаковы».

После очередной задержки платежа владелец квартиры порекомендовал Бурлюкам найти более доступное жильё, и они переехали в район Tompkins Square. В 9-м номере «Color and Rhyme» за 1938 год указан их адрес: 321 East 10th Street. Переезд оказался очень своевременным — спустя месяц в их прежнем доме случился большой пожар, в котором погибли девять человек, причём четверо — в бывшей квартире Бурлюков.

В районе Tompkins Square жило немало художников, ставших впоследствии знаменитыми, и общительный Бурлюк быстро нашёл новых друзей. Один из основателей «ACA Gallery» Герман Барон, побывавший у Бурлюков дома, писал: «Мы с женой посетили его в доме холодным зимним вечером 1939 года. Он со своей женой Марией жил в холодной квартире на Ист Сайд. Мы застали его за мольбертом в пальто. Он писал картину “Песня Урожая” на полотне размером 4 на 7 футов. Комната, в которой он работал, была предельно маленькой и затемнённой, однако, когда эта картина была выставлена в нашей галерее (в мае 1941), она поражала яркостью красок и излучала тепло, в ней была ностальгия по России, и драматизм переживаний художника передавался зрителю. <…> Невозможно было не заметить груды книг на родных языках, кучами сваленные повсеместно. Мы слушали его и наблюдали за благородными манерами Марии Бурлюк. Атмосфера была тёплой и истинно семейной. Мы оказались в доме, где доброжелательность и тепло полностью растопили нас».