Однако ни участие в выставках, ни работы на социальную тематику, ни «радио-стиль», ни великолепные пейзажи (чего стоит одно «Озеро у Медвежьей горы»!) не сделали Бурлюка популярным среди широкой публики. Его ценили лишь профессиональные критики. Только начавший формироваться американский авангард избегал любых социальных тем и в своих формальных поисках ориентировался скорее на европейский конструктивизм. Уже позднее, в годы депрессии, социальный реализм, яркими представителями которого станут близкие друзья Бурлюка, братья Сойеры, станет более популярным. Первое же настоящее признание на американской земле придёт к Давиду Давидовичу благодаря серии работ, написанных в Новой Англии, в первую очередь в рыбацкой деревушке Глостер.

Глава двадцать восьмая Взлёты, падения и новые взлёты

Глава двадцать восьмая

Взлёты, падения и новые взлёты

Меняя место, изменяем условия нашего физического и умственного бытия.

В 1929 году Бурлюки переехали из Бронкса в Манхэттен — Давид-младший перешёл в высшую школу: «Теперь с поступлением Додика в Стайвезен-гайскул специально математически-архитектурный мы переехали в центр Нью-Йорка». Если в течение 1920-х материальное положение семьи Бурлюков постепенно улучшалось, то с началом в 1929-м экономического кризиса всё изменилось. 1930-е стали для Бурлюков самыми тяжёлыми — они с трудом оплачивали съёмное жильё, вырученных от редких продаж картин денег катастрофически не хватало, с выставок, хотя и частых, покупали мало. Не спасали положения и 45 долларов в неделю, получаемые в газете. Настроение тех дней хорошо передано в стихотворении «В квартирах богачей — ничей!..», написанном в 1929 году в Нью-Джерси, в вагоне железной дороги:

Великая депрессия поставила миллионы американцев на грань выживания. Особенно тяжело пришлось людям творческих профессий. Давид Бурлюк и до того брался за любую работу — произносил приветственные речи перед спектаклями («Ревизор», 22 декабря 1922 года), выступал в качестве ведущего и конферансье, проводил поэзовечера, разъезжая по городам (Бостон, Филадельфия, даже Спрингфилд), читал лекции на любые темы — от творчества Пушкина и судьбы Степана Разина с Емельяном Пугачёвым до мировых успехов авиации СССР и «культуры старой и новой жизни». После начала депрессии он принял участие в проекте «W. P. A.» — Управления общественных работ, созданного администрацией Франклина Рузвельта для трудоустройства миллионов безработных, в том числе и художников.

Один из ближайших друзей Бурлюка, художник Мозес Сойер, вспоминал, что во время депрессии галереи закрывались ежедневно и многие художники бросали живопись и искали другие заработки. Когда ситуация стала казаться безнадёжной, новая администрация начала спасать их, организовывая множество публичных арт-проектов. Первым был проект Госказначейства, в котором художники и скульпторы должны были декорировать общественные здания. Последовавший за ним «W. P. A.» был наиболее демократическим; он давал работу всем художникам — как знаменитым, так и никому не известным. «Ценность проекта W. P. A. невозможно переоценить. Он сделал американское искусство осознанным. Он принёс искусство в те места, где о нём раньше даже не слышали», — писал Сойер.