В новом доме Бурлюки оборудовали мастерские не только для Давида Давидовича, но и для детей: для Давида-младшего в кухонном крыле, а для Никиши в старом домике для экипажей и повозок. Перед смертью отца Никиша торжественно пообещал ему, что оставит его мастерскую нетронутой.

Как быстро выяснилось, жить в новом доме на Лонг-Айленде зимой было слишком холодно, а ездить в Нью-Йорк — далеко. И в 1946 году Давид Бурлюк приобретает дом в Бруклине, по адресу 2575 Бедфорд-авеню. В нём они жили всей семьёй. В этот период на журналах «Color and Rhyme» были указаны два адреса — Hampton Bays как адрес Николая Бурлюка, который указан редактором, и 2575 Bedford Avenue, Brooklyn 26 как адрес Марии Бурлюк — издателя.

Дом в Бруклине и сейчас прекрасно сохранился. Его окружает кованая решётка, а сзади есть довольно большой уютный двор. В 1956 году, перед поездкой в Советский Союз, Давид Бурлюк продал дом — нужны были деньги. После этого они с Марусей окончательно осели в Хэмптон Бейз. Тамошний дом стал их американским «семейным гнездом».

Но я опять забежал вперёд. До этого был ещё десяток трудных лет. Бурлюк продолжал искать тот стиль, который примут и полюбят американцы.

Городские пейзажи и Новая Англия

В конце 1920-х и в 1930-е годы Давид Бурлюк участвовал во многих выставках. В 1927-м его работы показывались на выставке в галерее Поля Голуа в Чикаго и на выставке картин Общества независимых художников. Весной 1928-го его персональная выставка состоялась в «Morton Gallery». В мае работы Бурлюка вместе с работами Николая Фешина были показаны на выставке «Художники окраины» в Галерее изящных искусств в Сан-Диего.

В январе 1930 года персональная выставка его работ состоялась в Международном центре искусства «Corona Mundi» в музее Рериха по адресу: 310 Риверсайд Драйв, Манхэттен. Бурлюк знал Николая Рериха ещё по Петербургу, а вскоре по приезде в Америку вновь встретил его в мастерской Роберта Чанлера. На выставке были представлены 36 работ — живопись, акварель и рисунки. Сыграло ли свою роль в организации выставки то, что Бурлюк посвятил Рериху целую главу в своей книге «Русское искусство в Америке», а в 1930-м опубликовал три больших интервью с ним в книге «Рерих, жизнь — творчество. 1917–1930»? Кто знает. Однако Бурлюк с Рерихом встречались неоднократно и были в приятельских отношениях.

Правда, идиллия несколько портится после прочтения писем Бурлюка Николаю Никифорову, где он называет Рериха «декоратором», пишет о том, что никакого отношения к пролетариату тот не имеет и вообще женат на «царской фрейлине», а книгу о нём Бурлюк написал потому, что Рерих заплатил ему 100 долларов и купил одну работу. Эти письма, датированные 1950-ми годами, вообще содержат много критики в адрес тех, кого Бурлюк раньше хвалил, — например, Рокуэлла Кента. Бурлюка, искренне считавшего себя народником и пролетарием от искусства, невероятно огорчало то, что в СССР об авангарде не хотят даже вспоминать, а в чести реалистическое, академическое искусство, с которым он всю свою жизнь боролся.