Всего в первую войну было убито – по приблизительным, конечно, данным – около ста тысяч человек; в первые же недели от ковровых бомбардировок погибло около сорока тысяч мирных жителей. Довольно много журналистов, по-видимому, искренне были возмущены и самим фактом войны и теми варварскими методами, которыми она велась. Не только в газетах, но и по телевидению изредка бывали вполне правдивые военные репортажи, многие журналисты погибли в Чечне, но никому и никогда не пришло в голову, что именно они равнодушно смотрели на уничтожение демократических организаций, никто из них не защищал подлинно свободной и независимой самиздатской печати, то есть всего того, что могло бы помешать развязыванию бойни. Лучшие журналисты прозрели, но было уже поздно – не так много времени оставалось до разгрома этой полусвободной прессы. И ее тоже некому было защищать. Только «Гласность» месяцев через пять начала подготовку к Международному трибуналу по преступлениям в Чечне – первой в русской истории попытке судебного следствия над руководителями страны за принятие преступных решений. Но до этого произошло еще немало страшных в моей жизни событий.

Одновременно с остро критическими круглыми столами по законодательству о спецслужбах (причем третий и четвертый удалось издать и это поразительно интересное свидетельство оценки и опасений по поводу того, что нам предстоит, лучших специалистов именно тогда, когда все эти законы успешно штамповались в Думе), нам удавалось каким-то чудом выпускать в 1993–1994 годах три постоянных информационных бюллетеня, на русском и на английском языках: «Правозащитный вестник», «Государственная безопасность и демократия», «Христианский вестник».

Последний из них потом отделился от «Гласности» и некоторое время Володя Ойвин издавал его самостоятельно (с очень основательной помощью вскоре принявшего священнический сан Якова Кротова) – я не мешал ему получать отдельные гранты. Впрочем, довольно быстро оправдалось мое ему предупреждение: гранты он получал только американские, а американцы большие прагматики – когда дают какие-то деньги, хотят, чтобы все было в точности так, как они это понимают. Причем положение в России они понимают чаще всего довольно плохо, но достаточно жестко настаивают на своем. Поэтому мне часто приходилось отказываться от сотрудничества с американцами – ничего дурного они не хотели, просто их стереотипы в отношении России оказывались непродуктивны или даже контрпродуктивны. В конце концов Володя в это тоже уперся и издание «Христианского вестника» ему пришлось прекратить, и он опять вернулся работать в «Гласность».