– Вы слышали о людях, попавших под трамвай? Вот вы и попали под трамвай. Я вам ничем помочь не могу.

Еще около месяца Явлинский скитался, не зная, что делать, но тут умер Брежнев, а с приходом Андропова все прекратилось. Возможно, я несколько сократил повторенный мне дважды рассказ Явлинского, но основное – рассказал.

Хотелось хоть что-то в этом понять, и я попросил очень разумного молодого сотрудника «Гласности» Вячеслава Усова пойти в Ленинскую библиотеку и по служебному, наиболее подробному каталогу выписать все статьи в периодике на эту тему за последние пять лет, а из них – всех авторов этих статей и всех людей, упоминаемых в публикациях, а потом попытаться всех их найти. Так мы и вышли на отвратительного человека, профессора Бауманского института Владимира Волченко, явно связанного с какими-то государственными проектами в этой области. Произвел он на меня, из-за постоянного заискивания, неприятное впечатление, но и все, что нас тогда окружало, было переполнено каким-то неослабевающим напряжением и висевшей в воздухе угрозой.

Внезапно позвонили из Кремля, секретарь то ли генерала, то ли адмирала Георгия Рогозина – заместителя директора Службы Безопасности президента, то есть Коржакова. Известен он был тем, что устраивал Ельцину спиритические сеансы (об этом была публикация в «Московских новостях» со слов секретаря Ельцина Людмилы Пихои, позже об этом рассказывали и другие). Сам Рогозин в интервью «Совершенно секретно» объяснял, как он «входит в будущее» и предсказывает президенту, что и когда с ним случиться и чего надо избегать»³⁶.

Мне передали, что Рогозин хочет участвовать в конференции. Как всегда, я сказал «пожалуйста», но он не пришел. По обыкновению, из генералов КГБ был только Кобаладзе.

Внезапно меня где-то поймал бывший майор МВД – следователь, ставший домашним другом, а потом и наследником художников Татьяны Борисовны Александровой и Игоря Николаевича Попова (на самом деле просто следивший за ними) – когда-то самых близких для нас с Тамарой людей. Майор сказал, что какой-то его знакомый обязательно хочет со мной встретиться. При встрече тот, по-моему, назвал вымышленное имя и отчество и начал убеждать меня в том, что у меня много влиятельных знакомых в Кремле, что я должен восстановить старые связи и с их помощью улучшить свое положение. Я ответил, что не представляю, о каких знакомых идет речь, да и вообще мне ни от кого ничего не нужно. «Ну, подумайте, подумайте…».

Внезапно директор института, в котором мы снимали офис, попросил меня зайти к нему. Он еще помнил меня по восьмидесятым годам, явно с большим уважением относился к «Гласности» и сказал, что тут к нему и к еще кому-то в институте «приходили», интересовались мной, нашими фондами, но он сказал, что все друг другом довольны.