Но когда подошло время конференции, теперь уже я оказался в положении куда худшем, чем пассажиры самолета. Мы разослали приглашения, указали место ее проведения – Батуми, республика Грузия, получили согласие участвовать, больше того, эксперт из США, решивший ехать через Турцию, и эксперт из Бразилии уже вылетели, а я собирался с москвичами лететь в Батуми и тут мне сообщает помощник Абашидзе, что конференция отменяется.
Оказывается, о ней узнал Шеварднадзе и решил, что это попытка Абашидзе провозгласить Аджарию независимой (а там и действительно на шоссе уже стояло что-то вроде пограничного кордона) или даже занять его место в Тбилиси. Началось обсуждение в грузинском парламенте, где депутаты передрались прямо в зале заседаний, как-то поминали и меня, и все это со смаком показывало российское телевидение. После этого Шеварднадзе нашел какие-то такие доводы, что Абашидзе от конференции отказался. Мое интервью каналу «Рустави» о том, что конференция не имеет никакого отношения к сепаратизму, а лишь готовит проект документа для ООН о совершенно не имеющих к Грузии вопросах, ничем и никому не помогло.
Эксперты уже летели или давно уже заказали билеты, к счастью, по преимуществу через Москву, но в «Гласности» совершенно не было никаких денег (на этот проект мы ни у кого ничего не просили), да и Абашидзе в довершение всего отказался хоть чем-то помочь. Я с большим трудом занял тысяч пять долларов, Аркадий Мурашов опять согласился предоставить свой зал и мы в последний день перенесли конференцию в Москву, причем вице-спикер палаты лордов Кэролайн Кокс жила в каком-то пятидесятидолларовом номере в гостинице «Измайлово» чуть ли не с тараканами. Не все докладчики успели прочитать свои выступления, я в ужасе от того, что происходит, конечно, был не способен за всем проследить, а разоренная к этому времени «Гласность» уже не была способна подготовить для ООН все необходимые итоговые документы. Впрочем, это был не последний наш международный проект. Последний – может быть, к счастью, вовсе не состоялся, но об этом – в завершении моего рассказа.
Завершение разгрома правозащитного движения
Завершение разгрома правозащитного движения
Из «общественно-государственных» правозащитных организаций Алексеевой и Пономарева практически ничего не вышло, хотя эта идея у Алексеевой продолжала прорываться. Главный удар по правозащитному движению был нанесен незаметно (может быть, даже не все осознавали, что они делают) совместными усилиями Хельсинкской группы, «Мемориала» и пономаревского объединения «За права человека». Это были «сетевые проекты». Чье это изобретение, я не знаю, в «Гласности» об их повсеместном развитии даже узнали с большим опозданием. Суть их была очень проста и внешне привлекательна (а уж как привлекательна по существу – и слов нет): крупные московские правозащитные организации для реализации якобы значительных для гражданского общества проектов привлекают десятки (чуть ли не сотни) правозащитных организаций на необъятных просторах России и добиваются блистательных результатов в реализации совместных сугубо демократических проектов. Главное, конечно, было то, что на эти гигантские проекты можно было получить гранты в сотни тысяч и даже миллионы долларов и по крохам распределять их по правозащитным организациям.