Но все же была надежда если не укрепить, то сохранить хотя бы правозащитное движение.

На заседании «Общего действия» – небольшого кружка из руководителей московских правозащитных организаций – было решено провести всероссийский чрезвычайный съезд, который мог бы поддержать пока еще уцелевшие небольшие организации по всей стране, показать их сплоченность и относительную массовость, обсудить важнейшие проблемы. Решение было принято, поддержано множеством организаций в других городах, но «Гласности» к этому времени уже пришлось отказаться от одной из двух квартир, которые мы снимали для офиса, то есть денег не было совершенно, а имевшие государственные офисы Хельсинская группа и «За права человека» и целый небольшой дом – «Мемориал», выполнявшие к тому же «сетевые проекты», ни копейки на съезд найти не могли. Арсений Рогинский сказал мне:

– Только вам, Сергей Иванович, удастся собрать средства на съезд.

Я был уверен, что Сергею Ковалеву или Ларе Богораз это удалось бы не хуже, да и у Алексеевой связи в фондах были точно лучше моих, но никто делать этого и не думал, и я действительно поехал в США, вооружившись просьбами и от всех других организаций, и собрал тысяч сто пятьдесят на проведение съезда. В конечном итоге это тоже послужило одной из причин (но лишь одной из многих) гибели «Гласности» – деньги я собрал для всех, по-моему, они даже перечислялись не на счет «Гласности», а «Мемориала», но ведь давались-то они мне, и поэтому весь следующий год «Гласность» не могла получить ни копейки, и мы жили в долг или на мои собственные деньги. Все известные мне фонды считали, что уже и без того все, что могли, «Гласности» выделили.

Съезд действительно получился гигантский – более тысячи человек со всей страны и, к несчастью, он был последним. Прозвучали два очень серьезных и объективных доклада: Сергея Ковалева о «послушном парламенте», о возвращении к советской командной системе, и Владимира Миронова о практическом уничтожении правосудия в России. К несчастью, они уже звучали горестно-академически. В них не было осознания главного: что все это – следствие гибели демократического движения и гражданского общества, которые могли бы что-то изменить. Когда подобные доклады звучали на съездах «Мемориала» (до 1992 года) и «ДемРоссии» до ее гибели – они реально влияли на положение в стране. В 2001 году перед беспомощными и разделенными людьми это было только сотрясение воздуха.

Доклад Олега Орлова от имени нового «Мемориала» о войне в Чечне при внешнем бесспорном приличии обнаруживал главную цель – никого не обидеть и уж, конечно, выжить. Хотя Олег мельком и упомянул, что «Гласность» была единственной организацией, пытавшейся сделать невозможной вторую чеченскую войну (в тезисах этого нет), но не сказал, что именно и в каких условиях мы для этого делали. В его докладе о новой войне, казалось, все было правильно и гуманно. Речь шла и о пытках, похищенных людях, массовой гибели мирных жителей, нелегальных тюрьмах в воинских частях и даже о немедленном выводе из Чечни воинских частей и милицейских соединений, которые скомпрометировали себя насилием над мирными гражданами.