КГБ пришел к власти в России и устанавливал «новый порядок».

В 2002 году я уже отчетливо понимал, что с «Гласностью» пора кончать. Но на прощанье мне хотелось провести последнюю конференцию на тему «Спецслужбы России – результат их управления страной». Путин был уже почти три года у власти и все было совершенно очевидно (хотя я это деликатно назвал «успехи и поражения»). Сперва, правда, мы провели – уже пятнадцатый – юридический круглый стол. Посвящен он был тексту нового Уголовно-процессуального кодекса и проблемам следствия в России: опасности следствия, подчиненного спецслужбам. Хотя, как всегда, собрались не просто лучшие, но и, на первый взгляд, очень влиятельные юристы: Валентин Ковалев – в недавнем прошлом министр юстиции, Петр Кондратов – судья Конституционного суда, Сергей Пашин – автор правовой реформы, Сергей Попов – депутат Государственной Думы, генерал МВД Сергей Вицин, Юрий Антонян – заместитель директора ВНИИ МВД и другие – всех не перечислишь, но я во вступительном слове говорил о принципиальном отличии этого круглого стола фонда «Гласность» от большинства предыдущих. Будучи лишь в малой степени структурой информационной и общественно-политической, фонд «Гласность» всегда стремился оказать существенное влияние на российское законодательство и правоприменительную практику, сделать первое более демократическим и цивилизованным, а действия из него вытекающие – максимально безвредными для населения. И в начале девяностых годов нам это отчасти удавалось. Выработанные на круглых столах замечания к принимаемым законам нередко учитывались Верховным Советом РФ и первой Государственной Думой.

Сегодня, несмотря на представительность очередного круглого стола было очевидно, что мы (если не обманывать себя) можем лишь констатировать, что новый Уголовно-процессуальный кодекс (о чем сделал доклад замечательный юрист, в прошлом – один из руководителей Генеральной прокуратуры Юрий Костанов) во многих отношениях жестче, чем был его советский аналог, а следствие (о нем говорил Валентин Ковалев) в большой степени подчинено спецслужбам, причем количество спецслужб, имеющих «собственные» следственные управления неуклонно возрастает. То есть каждая спецслужба в зависимости от собственных (часто – узколичных) интересов может вести следствие, как ей захочется. Было, очевидно, что повлиять на управляемых из Кремля законодателей уже никто не может.

Впрочем, к нашей конференции готовились не только мы, но и ФСБ. За год до нее, после того, как меня не удалось очередной раз уговорить найти «понимание» в правительстве Путина (на конференции о Международном уголовном суде) и не удалось купить проектом о возвращении владельцам конфискованных картин из музеев, по-видимому, было решено по привычной им уголовной методе «не хочешь по-хорошему, попробуем по-плохому», и на наш офис открыто, среди белого дня был произведен налет.