Еще хуже все оказалось в Москве. Из «Гласности» к этому времени ушел Юра Богословский, и у меня для переписки не было ни одного помощника с хорошим английским. Андрей Шкарубо, много лет работавший переводчиком на английский в «Ежедневной гласности», не появлялся. И тут возник некий рыжий (уже четвертый рыжий – прямо какой-то фатум) молодой человек, который сказал, что работал в российском посольстве в Южной Корее, но современный МИД – это ужасно, и он очень хочет работать в «Гласности». Не обратив внимания на совпадения нужды в таком сотруднике и его внезапного появления, я взял его на работу. Сперва все было очень хорошо, его французский и английский были безукоризненны. Но мне дней на пять надо было уехать на Кавказ, и когда я вернулся, оказалось что рыжий не просто исчез, но, как вскоре выяснилось, разослал от моего имени и с моего факса провокационные письма в ОБСЕ, в Совет Европы, в ЮНЕСКО, нескольким неправительственным организациям и, главное, в TASIS – фонд помощи демократии при Европейской комиссии, с которым уже была договоренность о финансировании конференции. Собственно говоря, денег для такого важного проекта нужно было совсем немного: Дворец ЮНЕСКО с залом для пленарных заседаний и подсобными комнатами нам давался бесплатно, правда, надо было оплатить аудиозапись и переводчиков; для организаций из Восточной Европы – еще и дорогу и суточные, всем нужно было заказать гостиницы. Но в центре Парижа это совсем недорого – в домах XVII века номера не шибко комфортабельны, но прилежащие улицы очень интересны, а в отелях там номера в три-четыре раза дешевле. У ОБСЕ денег не было, но Европейская комиссия на этот грант охотно согласилась. Репутация моя от этих краж и провокаций не пострадала – все в конце концов выяснялось, но на выяснение ушло драгоценное время, прошел юбилейный год, один я со всем не справлялся, и конференция уже оказалась не юбилейной. Думаю, мне любыми способами не дали бы ее провести – слишком велики в этом были ставки российского правительства и президента, но вскоре и с «Гласностью» начали происходить такие события, что мне стало совсем не до того.

Еще о наших конференциях

Еще о наших конференциях

К середине 1990-х годов фонд «Гласность» был уже окончательно изъят из информационного поля. Ни о конференциях, ни о трибунале по Чечне, ни о работе фонда по поддержке неправительственных организаций, многочисленных кавказских наших и международных проектах никто в российских СМИ никогда даже не упоминал. Меня самого тоже никто больше не бранил, и уж тем более не хвалил – меня просто не было. Это были годы якобы совершенно свободной от цензуры российской прессы, радио и телевидения. Впрочем «Московский комсомолец» мельком упомянул, что я умер, не упуская возможности снимать мои интервью даже из американского своего издания.