На этот раз удержать ребят Валентине Ивановне не удалось — и у нее, почувствовала, защемило сердце. Кинулись за лопатами и только разгребли землю — лежит! На плащ-палатке. Запас патронов к ТТ. Пуговицы от белья. Ложка с вилкой. Шелковый платок, пропитанный сухой кровью. Вдруг затошнило одного шестиклассника, закружилась у него голова, стал белым как полотно и уткнулся лицом в подол Валентины Ивановны. Никто не засмеялся вокруг, не заорал, не захихикал, лишь девочки показали глазами библиотекарше, и та сразу сообразила, взяла осторожно мальчика за плечо, отвела к колодцу, напоила водой, и парень снова вернулся на место раскопок. А там уже собрались старухи в черных платках и причитали: ах ты, сыночек, ах ты, родименький! — над останками неизвестного комбата.

Будет потом запрос в Миллерово, будет и ответ: «В списках мобилизованных Миллеровским военкоматом в период Отечественной войны И. П. Ножов, как и И. П. Ножкин, не значится». И будет новый запрос: «Убедительно просим вас еще раз проверить…» А затем в ожидании нового ответа они соорудят временный памятник комбату, перезахоронив его на другом месте.

Потом они узнают фамилии трех летчиков с «большого самолета», который врезался в колонну немецких автомашин: начнут раскопки на месте падения, вытащат из земли пушку, кусок планшета, но самое главное — часть самолета с номером, по которому установят, что это был бомбардировщик ближнего действия Пе-2. А потом разыщут генерала Лашина Михаила Афанасьевича, который служил в Восьмой воздушной армии, а жил, по счастью, совсем близко от эрвээсов — в Ворошиловграде. С его помощью и установят фамилии погибшего экипажа 135-го бомбардировочного авиаполка и назовут женщине и ее сыну Николаю тех, кого они хоронили: младшего лейтенанта Ивана Пашкова, младшего лейтенанта Петра Овчаренко, сержанта Ивана Сукманова.

Будут удачи и неудачи. Так и не сумеют они найти летчика, похороненного летом сорок третьего года на приусадебном участке колхозницы Никитиной: раскопки окажутся безрезультатными, потому что во время весенних половодий земля была, по-видимому, размыта, и вода унесла останки героя на дно оврага. Зато найдут ребята могилу летчика Г. Д. Долгирева, погибшего 28 августа 1943 года и похороненного местными жителями прямо на развилке дорог, в двух километрах севером восточнее Матвеева кургана, и перенесут останки с забытого и заброшенного места в братскую могилу № 17, где установят новый обелиск.

Потом они добудут групповой снимок летчиков и, проверяя свои предположения, покажут его Анне Лаврентьевне Закутней, на глазах которой самолет упал на немецкую батарею, — той самой женщине, которой до сих пор снится лицо расстрелянного летчика. И она, глянув на фото, заломит вдруг руки и закричит: «Ой, деточки, вот же он, вот!», и дрожащими пальцами укажет на командира Лилиного 73-го истребительного авиаполка Ивана Васильевича Голышева, действительно пропавшего без вести в июле сорок третьего года. Председатель сельсовета даст ребятам подводу, они посадят на телегу старуху и поедут на место гибели Голышева — к высокой круче, возле которой отыщут глубокую воронку, а в ней и вокруг нее — множество обломков самолета. Однако в тот год они не рискнут начинать раскопки, территория эта еще недостаточно хорошо будет обследована саперами, но через какое-то время эрвээсы вновь вернутся к высокой круче, а потом на могилу Ивана Васильевича приедет из Москвы Наташа Голышева — дочь командира полка.