Потом к эрвээсам присоединятся другие следопыты — не только из других школ, но и из других городов: Авдеевки, Гомеля, Москвы. Решением бюро Краснолучского горкома комсомола будет создан объединенный отряд «Сокол-1» — как сказано в документе, «для организации совместного целенаправленного поиска».

Это, надо сказать, целая эпопея… Побывав однажды в Авдеевке у матери легендарного летчика Л. Л. Шестакова, эрвээсы обнаружат «следы» белорусских ребят, тоже посетивших Марию Ивановну: чайный сервиз, преподнесенный ей в подарок, две картины и красивый шелковый платок. Выяснится, что учащиеся Гомельского профтехучилища занимаются тем же авиаполком Шестакова, потому что в полку служил их земляк, дважды Герой Советского Союза Головачев. «Мы почувствовали, — скажет мне Ващенко, хотя как они почувствовали, останется для меня тайной, — что ребята из Гомеля неплохие, и затеяли с ними переписку».

Через год Валентина Ивановна пришлет в Гомель официальное приглашение, и однажды ночью на станции Дебальцево эрвээсы встретят пятнадцать белорусских ребят, приехавших с лопатами, с засученными рукавами, со страстным желанием «делать дело».

А Валентина Ивановна будет писать отчеты в горком комсомола и в гороно, начиная каждый словами: «В ходе операции «Белая лилия» нами установлено…»

Все это, повторяю, будет.

А пока что они молча стояли над огурцами, среди которых лежал комбат, слушали громкие голоса старух и о чем-то думали, о чем — я не знаю. Знаю только, что эти мысли никогда и ни при каких обстоятельствах не пойдут им во вред.

На двадцать шестые сутки первого похода, когда пришло время собираться в родной Красный Луч, карты отряда едва не перепутались…

Случилось так, что ребята, возвращаясь в свой палаточный лагерь, шли через Мариновку маршем, но были остановлены старушкой по имени Прасковья Стефановна Диковенко. Она вышла из хаты на улицу, вытащила с собой тридцатилитровый бидон с молоком и большую эмалированную кружку и стояла, поджидая отряд, с поднятой вверх рукой, как это делают люди в надежде остановить попутный транспорт. Ребята, конечно, затормозили, и Прасковья Стефановна сказала: «Давайте-ка, деточки, покушаем парного молочка». Деточки к таким подношениям привыкли, народ в Мариновке был щедрый и приветливый, угощал и варениками, и пирожками, и самодельным сыром, завернутым в вафельные полотенца, и попробуй обидеть кого отказом. К бидону быстро построилась очередь, и, когда все напились, Прасковья Стефановна вытерла обеими ладонями слезы со щек и вдруг сказала: «А вон там еще один самолет лежит». — «Где, бабушка?» — «А в огороде у Гусева».