Эрвээсы пошли на угол Стаханова и Сенной. Никаких внешних признаков разрушений они, конечно, не обнаружили, однако, к своему великому изумлению и даже ужасу, без всяких раскопок сразу нашли множество обломков самолета. Обломки лежали в канавах, во дворах, едва прикрытые землей, а иногда не землей, а просто пылью. Все это происходило осенью 1971 года, с конца войны прошло уже двадцать шесть лет, с момента гибели самолета еще больше, и получалось, что одной и той же меркой, а именно годами, можно измерять и ценность найденных реликвий войны, и скорость человеческого успокоения.

Но продолжу рассказ. В первый же день раскопок ребята обнаружили непонятную деталь с едва заметными цифрами. Деталь отмыли возле колонки, поскребли и потерли, и цифры стали четкими. Валентина Ивановна, не откладывая в долгий ящик, побежала на ближайший почтамт и отправила письмо в Центральный архив Министерства обороны СССР. В этом письме, изложив суть дела, она воспроизвела цифры и по своей наивности предположила, что четыре дня письмо пойдет в ту сторону, четыре дня ответу идти обратно, а на сам розыск фамилий работникам архива понадобится не более двух дней. И, как в сказке, ровно на десятые сутки пришел ответ, в котором говорилось, что номер, найденный ребятами, принадлежит самолету американского производства «бостон», пропавшему без вести в феврале 1943 года, и что на этом «бостоне» летал экипаж 2-й эскадрильи 861-го бомбардировочного авиаполка 17-й воздушной армии в составе: Василий Харченко — командир, Павел Воробьев — штурман, Игнатий Пархимчик и Карп Косенко — стрелки-радисты. Ниже, однако, шла поправка, из которой следовало, что в последнем роковом полете вместо Карпа Косенко участвовал воздушный стрелок Александр Дрынов, и именно его нужно считать пропавшим без вести вместе с экипажем. Почему произошла замена, кто такие Александр Дрынов и Карп Косенко, эрвээсы еще не знали. Тем не менее эта поправка, счастливым образом сохранявшая жизнь одному человеку и одновременно стоившая жизни другому, произвела на детей очень сильное впечатление, какое неизменно производят на нас все трагические совпадения и случайности, происходящие даже с незнакомыми людьми.

Дальнейшие события между тем развивались спокойно и никак не предвещали финала, который, без преувеличения, потряс весь город. Прежде всего ребята довольно скоро наладили связь с ветеранами 861-го полка. Если учесть, что за время войны авиаполк несколько раз почти полностью обновился, что летчиков, провоевавших в его составе с первого до последнего дня, было ничтожно мало, можно понять, почему ребята получили об экипаже Харченко относительно скупые сведения. Правда, от того, что мы не много знаем о погибших солдатах, жизнь их не становится дешевле, и цена их смерти тоже не уменьшается. Так или иначе, а эрвээсы узнали, что в сорок третьем году экипаж Харченко считался лучшим в полку: дружный и опытный, он несколько раз выходил с честью из сложных переделок, дважды горел, да не сгорел, и члены экипажа уже были награждены орденами и медалями, в том числе и Косенко — двумя орденами Славы.