Что теперь скажет читатель? Конечно, Дудины «чудаки», если комфорт душевный предпочли комфорту материальному. Но не прими они своего «странного» решения, не будь они «чудаками», умей они легко и беззаботно жертвовать человеческими отношениями то ли во имя лишней комнаты, то ли во имя чего-нибудь еще, кто знает, получились бы у них прекрасные сыновья.

Бытие определяет сознание, — это, конечно, так. В любой другой ситуации мы признали бы квартиру немаловажным фактором семейного достатка, от которого зависит процесс воспитания детей. Но материальное и нравственное настолько переплелось у Дудиных, настолько перевязалось, что, говоря об их семейном достатке, мы должны подразумевать под ним не просто доход, выраженный в рублях или комнатах, а нечто большее: полноту всей жизни, которая складывается еще из взаимного уважения, из способности доставлять друг другу радость, из частого общения с друзьями и родственниками, из добрых отношений с соседями, я бы даже сказал — из ощущения своей независимости от материального.

Дудины были довольны жизнью — вот главное, что нам следует положить в основу правильного понимания этой семьи. Не было у них ни собственного автомобиля, ни загородной дачи, ни югославского гарнитура «Лувр», ни даже цветного телевизора, но на судьбу свою они тем не менее не жаловались. Не зря, вероятно, говорят, что людям живется хорошо или плохо в зависимости от того, что они сами по этому поводу думают. А наши герои совершенно искренне полагали, что велосипед и простая мебель, приобретенные на честно заработанные деньги, ничуть не хуже «Лувров», купленных в долг или, положим, на ворованное.

Александр еще учился в ПТУ, а трое приносили домой зарплату. Напомню: отец был слесарем-инструментальщиком, мать клеила на фабрике пакеты, Василий работал на стройке. В среднем они получали около пятисот рублей в месяц и довольствовались тем, что этих денег хватает на повседневные нужды. Что же касается нужд непредвиденных, то на них все равно не напасешься, так стоит ли переживать из-за того, что ежемесячно недостает какой-то суммы денег? Можно хвалить их за эту позицию, можно ругать, кому как вздумается, но факт остается фактом: семья всегда была в покое, чаще с хорошим настроением, чем с плохим, никому не завидовала, а лихорадка наживы или расточительство ее никогда не трепали.

Как они дошли до подобного отношения к вещам и деньгам, как ухитрились сохранить целомудрие в наш весьма легкомысленный век — не знаю. Может быть, им помог чей-то спасительный опыт, а может, они просто мудрые люди. «И если глупость, даже достигнув того, чего она жаждала, никогда не бывает довольной, то мудрость всегда удовлетворена тем, что есть, и никогда не докучает себе», — будто про них написал столетия назад Цицерон.